Забавный факт насчет декоративного стекла: оно очень чувствительно к жару. Особенно, к неравномерному, от которого одна часть расширялась так быстро, что другая не могла успеть, и все разбивалось. Я видела последствия таких взрывов дважды: один раз в роскошной комнате с дорогой мебелью, где какой-то идиот оставил стеклянную статую в двадцать тысяч долларов ценой, задевающую батарею, и в квартире, которую я Убирала после пожара. Такое бывало редко, но физика была довольно простой, особенно для того, кто всю неделю превращал магию в драконий огонь.
Мне даже не нужны были руки. Я просто смотрела на часть стола, где лежали ноги Коффмана, и сосредоточилась на огне, сжимала каплю магии, которую собрала, чтобы она была меньше и плотнее. Когда я создала из нее точку раскаленного добела огня, я коснулась ею стекла под левой пяткой Коффмана.
Он не успел ощутить жар, разница в температуре стала слишком большой, и весь стол взорвался. Сильнее, чем я ожидала. Стеклянная мебель, с которой я имела дело, была из безопасного стекла, которое разбивалось на миллионы бусинок, а не осколки, чтобы ты не умер, случайно разбив стол.
Но безопасность не беспокоила того, у кого Коффман купил своих чудовищ. Его стол разлетелся стеклянными кинжалами, один скользнул по моей щеке. От боли я вскрикнула, но я легко отделалась, по сравнению с Коффманом. Стекло торчало из каждой его конечности. Один осколок пробил ногу насквозь. Это было ужасно, хуже, чем я хотела сделать, но он был занят, крича и истекая кровью, чтобы гнаться за мной, когда я вскочила на ноги и схватила осколок, чтобы освободиться.
Вышло не сразу, и я порезала пальцы, но все-таки смогла подцепить осколком стекла стяжку на моих запястьях за моей спиной. Как только мои руки освободились, я бросилась за свой сумкой, забралась на мраморную подставку телевизора, как на лестницу, и схватила ее. Я побежала к двери, отбив ногой тянущиеся руки Коффмана, вырвалась в коридор… и врезалась в грудь вооруженного стража.
— Эй! — закричал мужчина, сжав мои плечи. — Ты кто?
— Не важно, — я быстро соображала. — Коффману нужна помощь! На него кто-то напал, и он истекает кровью. Если мы не поможем ему, он умрет! — я кивнула на комнату Коффмана. — Иди и останови кровотечение. Я сбегаю за врачом!
— Точно! — страж так поддался волнению, что не понял, что мне не было тут места.
Коффман удивительно помог мне, выбравшись из комнаты в это время, крича что-то невнятно, протягивая ко мне кровавые руки. Он выглядел как нечто из фильмов ужасов, и это сработало как магия. Как только страж увидел его, он забыл обо мне и поспешил на помощь, схватил Коффмана и прижал его к полу, пытался остановить кровотечение, пока я убегала от них.
Я мчалась по коридору, размахивая руками и ногами, проносясь мимо стен в надписях заклинания, которые сияли как кровавый фосфор из-за магии, крутящейся в арене. Весь пульсирующий красный свет делал сеть бетонных туннелей еще более путающей, чем в первый раз, когда я была тут. Я не знала, как найти путь, но слышала рев толпы, так что шла на звук, и шум становился громче и громче. Я вырвалась за дверь и оказалась на нижнем уровне трибун арены.
Я словно вышла в другой мир. Хоть я шла на звук, шум толпы без стен был не таким, как я ожидала. Он был слишком громким. Я его скорее ощущала, чем слышала, низкая дрожь, от которой сотрясался желудок и сжимались мышцы. Если бы я не спешила, это остановило бы меня, но у меня были только скорость и страх, потому что передо мной был песчаный пол арены.
Когда я сидела наверху, я полагалась на камеры, чтобы понимать, что происходило на ринге. Внизу я видела все. Даже стоя на пороге двери охраны с бушующей вокруг меня толпой, похожей на море в шторм, я четко видела клетку Ника, которая открывалась с таким же медленным щелканьем, с которым американские горки подъезжают к первой пропасти. Мой отец стоял наготове напротив него, сжав кулаки, ведь он знал, что его ждало. Мне нужно было остановить это любой ценой.
Все еще тяжело дыша от звука, я развернулась и нырнула в коридор. Захлопнув дверь из-за шума, я не видела, что происходило, но уже видела достаточно, чтобы знать, что я не смогу остановить их сама. Если я собиралась сделать это, мне нужна была помощь, и я отошла в место, где могла слышать, стала искать в сумке наушник, который туда запихал Коффман.
— Наконец-то! — сказала Сибил, когда мы воссоединились. — Я думала, ты…
— Не мертва, — сказала я и вытащила телефон. — Но кто-то скоро будет, если мы не будем действовать быстро. Мне нужно, чтобы ты убрала все ограничения с моего списка контактов.
— Списка контактов? — цифровой голос ИИ стал растерянным. — Но мы неделями создавали ложные аккаунты и петли, чтобы…
— Плевать. Очисти список и убери всех из черного списка. Все должно быть открыто. Мне нужно, чтобы она знала, что это я, когда мой номер появится.
— Кто?
Я сжала телефон, стена цифровой защиты, которой я окружила себя за последние три года, рушилась.
— Пора позвонить маме.
* * *
