— Для него это было единственной возможностью пробраться в Квалинести, — добавил Палин.
— В таком случае прошу извинить меня. — И Лорана протянула рыцарю руку. Пожимая белоснежную и хрупкую кисть, Герард сразу почувствовал мозоли на тыльной стороне ладони, оставшиеся с тех дней, когда эта рука сжимала меч, а ее обладательницу звали Золотой Полководец. — Простите меня, господин рыцарь. Добро пожаловать в мой дом.
Герард поклонился с признательностью. Он хотел произнести что-либо подходящее к случаю, какие-нибудь любезные и корректные слова, но, как назло, на ум таковые не приходили, а тут еще руки и ноги отказались ему повиноваться, внезапно став большими и неуклюжими. Смутившись, он до корней волос залился краской и попытался что-то сказать, но его попытка увяла на полуслове.
— Как же я, Лорана? Посмотри же на меня, пожалуйста! — вскричал изнемогший от ожидания кендер.
Лорана повернулась, чтобы взглянуть на кендера, и замерла, пораженная тем, что увидела. Ее изящный рот приоткрылся. Прижав руку к сердцу, она отступила на шаг, не сводя глаз с кендера.
— Алсхана, квинести-па! — прошептала она. — Не может этого быть!
Палин внимательно смотрел на нее.
— Я вижу, вы узнаете его.
— Как! Но почему? Конечно, узнаю! Ведь это Тассельхоф! — неуверенно пробормотала она. — Но как... Откуда...
— А я точно Тассельхоф? — Кендер выглядел встревоженным. — Ты в этом уверена?
— А почему ты думаешь, что ты не Тассельхоф?
— Как раз
Тас повис у Лораны на шее, а она недоуменно переводила взгляд с Герарда на Палина, как бы ожидая их объяснений.
— Вы это серьезно говорите? — непроизвольно спросил Герард. — О, прошу прощения, госпожа. — Он вдруг сообразил, что позволил себе усомниться в словах королевы-матери, и отчаянно покраснел. — Но ведь Тассельхоф Непоседа скончался больше тридцати лет назад! Как же такое может произойти? Если только не...
— Если не... что? — спросил Палин.
— Если только весь его рассказ не является чистой правдой. — И Герард глубоко задумался над этим неожиданным предположением.
— Но, Тас, откуда ты все-таки взялся? — спрашивала в это время Лорана, одновременно отбирая у него одно из своих колец — как раз в тот момент, когда оно перекочевывало кендеру под рубашку. — Как только что сказал господин Герард, мы все считали тебя давно умершим!
— Знаю, знаю. Я видел свою могилу. Конечно, очень миленькая. — Тас закивал. — Как раз около нее я и познакомился с господином Герардом. Только мне кажется, что о ней могли бы получше заботиться, понимаешь, разные собаки и все такое... и сама могилка не в очень хорошем состоянии. Как раз когда я был там, в нее ударила молния. Я услышал ужасный шум, и вдруг весь мрамор посыпался вниз. К тому же там ужасно темно. А те окна, которые вроде как освещают это место, так они...
— Палин, может быть, мы пойдем куда-нибудь, — нетерпеливо прервал кендера Герард, — где можно было бы побеседовать с глазу на глаз.
— Согласен. Лорана, этот рыцарь привез для меня грустную весть. Мой отец умер.
— О! — Лорана прижала пальцы к губам, и ее глаза увлажнились. — О, как мне жаль, Палин! Сердце мое плачет о нем, хотя плакать, наверное, не нужно. Он счастлив сейчас, — добавила она с еле заметной завистью. — Они с Тикой наконец вместе. Пойдемте в комнаты, — пригласила она гостей и оглянулась, ища глазами кендера, который уже плескался в бассейне, где перетаскивал с места на место водяные лилии и терроризировал рыб. — Здесь нельзя откровенно говорить. Боюсь, что в моем саду стало небезопасно вести откровенные беседы.
— Что случилось, Лорана? — встревожился Палин. — Почему ты так думаешь?
Лорана вздохнула, и ее гладкий лоб прорезала морщинка.
— Прошлым вечером во время маскарада я говорила с маршалом Меданом. Он подозревает меня в связях с повстанцами и настойчиво советует повлиять на них, с тем чтобы они прекратили свои мятежные действия. Они привели в настоящее бешенство драконицу Берилл, и она угрожает бросить на нас свои войска. Если это случится сейчас, то мы окажемся не готовы.
— Не обращайте внимания на Медана, Лорана. Он озабочен только тем, чтобы спасти свою драгоценную шкуру, — успокоил ее Палин.
— Думаю, что он рассказал мне это из добрых побуждений, — возразила Лорана. — Медан не больше нашего любит драконицу.
