— Вот именно, очень часто, — с гордостью подтвердил кендер. — Причем с самыми разными. Всех цветов. С синими и красными, зелеными и черными, бронзовыми и медными, серебряными и золотыми. Я даже летал на спине у одного из них. Было очень здорово и славно!
— И никогда не испытывал страха перед ними?
— Никогда! Я даже думал, что они по-своему даже какие-то
— Должно быть, так же было и с другими кендерами, — задумчиво сказала Лорана, — с теми, кого называют «сокрушенными». Некоторые из них испытали ужас перед драконами уже давно, во время Войны Копья и после нее. Наверное, это сходные чувства. Я никогда не думала об этом раньше.
— Долгие годы люди о нас вообще не думали, — понимающе произнес Тас. — Так что не расстраивайся.
— Нет, я расстроена, — вздохнула Лорана. — Нам следовало бы что-нибудь сделать, чтобы помочь кендерам. Но всегда мешало нечто более важное, что случалось в последний момент. Или нечто казавшееся более важным. Если это чувство не похоже на обычный страх перед драконом, тогда что же это такое? Может быть, чары?
— Вот именно! — Кендер страшно обрадовался такому повороту дела. — Именно, чары! Проклятие! — Он прямо дрожал от возбуждения. — Драконица наслала на меня проклятие! Ты правда так думаешь?
— Я точно не знаю... — начала Лорана, но кендер просто не мог слушать дальше.
— Проклятие! Я проклят! — Он испустил блаженный вздох. — Драконы чего только со мной не делали, но проклятия еще ни разу не насылали! Это почти так же здорово, как было в тот раз, когда Рейстлин своим заговором зашвырнул меня в пруд с утками. Спасибо тебе, Лораночка. — И он принялся бешено трясти ее руку, при этом почти случайно сняв с ее пальца еще одно колечко. — Ты просто понятия не имеешь, какую тяжесть ты сняла с моей души! Я опять могу быть Тассельхофом! К тому же Тассельхофом Проклятым! Пойдем скорее расскажем Палину! Да, между прочим, а что вообще с Палином? — продолжал он свистящим шепотом. — Когда это он переметнулся к Черным Одеждам? Когда я видел его в последний раз, он был Магистром Ложи Белых Одежд! Его заставили? Или он сам изменился, как было когда-то с Рейстлином? И теперь кто-то другой опита... упита... обитает в теле Палина?
— Черные Одежды, Белые, Алые — различие между ними теперь не так уж велико, Тас, — ответила Лорана. — Палин надел черные одежды потому, что хотел слиться с ночью. Но, послушай, — она удивленно взглянула на Таса, — Палин никогда не был Магистром Ложи Белых Одежд. Почему ты так решил?
— Я не знаю, — задумчиво протянул Тас. — Я бы с удовольствием объяснил тебе, почему я так решил, но я в
Со всеми этими странными чувствами в животе и комками в горле в нем оставалось не так уж много места для обитания кого-то еще.
Дворец, в котором обитала королева-мать, был возведен на краю утеса, возвышавшегося над Квалинести. Подобно всем эльфийским творениям, это здание сливалось с природой, выглядело частью пейзажа, чем, впрочем, и было. Эльфы-Каменщики вытесали его из скалы, на которой он стоял. Издалека дворец казался рощей, выросшей на широком карнизе на краю утеса. Только подойдя ближе, можно было разглядеть тропку, ведшую к нему, а ступившему на нее уже было видно, что деревья в действительности являются стенами, а их ветви — крышей прекрасного строения.
Наружная северная стена главного зала была образована каменистым склоном выступающей террасы утеса. Она вся поросла цветами и небольшими, хрупкими деревцами, в ветвях которых пели птицы, и широкий пенящийся поток воды сбегал по ее склону, то тут, то там образуя прелестные озерца. И, так как среди них были и мелкие, и более глубокие, плеск воды в них различался по тембру, создавая удивительно музыкальную гармонию звуков.
Тассельхофа совершенно покорило то, что водопад низвергался прямо по стене зала, и он тут же принялся карабкаться по камням, отважно скользя по их гладкой, влажной поверхности. Он громко вскрикивал от радости при виде каждого птичьего гнездышка, пытался рвать цветы, но умудрялся лишь с корнем выдирать редкие растения и наконец, когда уже почти добрался до самого потолка, был насильно сведен вниз Калиндасом.
Это в самом деле был Тассельхоф. Чем больше Палин смотрел на него, тем больше убеждался, что это тот самый кендер, которого он знал больше тридцати лет назад. Палин заметил, что и Лорана внимательно наблюдает за кендером и в ее взгляде отчетливо сквозит изумление, смешанное с легким недоверием. Тут магу подумалось, что Тассельхоф все эти тридцать восемь лет мог спокойно бродяжить по миру, пока ему вдруг не взбрело в голову навестить своего друга Карамона.
