— Нет, господин, — отсалютовал ему разведчик. — Впереди на дороге сидит слепой нищий.
Самоал вспыхнул от гнева:
— Ты велел остановиться из-за одного поганого нищего?
— Да, господин... то есть нет, господин, — разведчик перепугался, — но он загородил тропу.
— Ты что, не можешь убрать его с дороги? — Капитан уже не на шутку рассвирепел.
— Но в нем есть что-то странное, господин, — мялся разведчик. — Это не обычный нищий. Я думаю, что вам следует сходить к нему, господин. Он сказал... сказал, что ему нужно поговорить с Миной.
Самоал потер подбородок. Его не удивило, что слух о Мине уже широко разнесся, но то, что известие об их походе и даже о выбранном маршруте бежит впереди них, было странно и не слишком приятно.
— Пойду гляну на него, — буркнул он и пошел с разведчиком вперед. Самоал вознамерился как следует расспросить слепца о том, что еще ему известно и откуда у него эти сведения. Ему хотелось управиться с этим до того, как Мина что-либо узнает.
Но не успел он сделать и трех шагов, как услышал позади себя голос Мины.
— Капитан Самоал, — громко произнесла она, оставаясь в седле, — в чем дело? Почему мы остановились?
Самоал хотел было сказать, что дорогу впереди загородил крупный камень, но едва он открыл рот, как разведчик уже во все горло заорал о том, что знал, и его услышала не только Мина, но и вся колонна:
— Мина! Там впереди сидит на дороге нищий слепец! Он говорит, что ждет тебя!
Это дурачье, конечно, тут же принялось обрадованно переговариваться и с важным видом кивать друг другу. Им льстило и казалось вполне естественным, что слава их Мины уже достигла таких широких пределов. Какие глупцы! Они думают, что маршируют по улицам Джелека!
Самоал с ужасом представил себе, что дороги впереди окажутся запружены всяким сбродом из мелких окрестных деревень, увечными, прокаженными и слепыми, молящими Мину излечить их.
— Капитан, приведите этого человека ко мне, — приказала ему Мина.
Самоал подошел к самому стремени коня.
— Мина, послушайте минутку, — начал он. — Я знаю, вы хотите как лучше, но, если мы станем останавливаться из-за каждого калеки между Оплотом и Сильваностом, мы доберемся до эльфов как раз к Дню Середины Зимы. Если мы вообще туда доберемся. Каждой потраченной впустую минутой мы даем великанам возможность собрать силы и подобраться к нам поближе.
— Этот человек спрашивает обо мне. Я должна видеть его. — Мина соскользнула с лошади. — Мы уже давно на марше. Прикажите людям отдохнуть. Где он, Ролоф?
— Прямо впереди, на дороге, — показал разведчик. — До него примерно полмили. На вершине во-он того холма.
Самоал увидел этого человека прежде, чем они поравнялись с ним. Дорога, по которой проходил их маршрут, бежала по взгорьям и то ныряла в ложбину, то поднималась к вершинам небольших холмов. На одном из этих холмов, как и сказал разведчик, их ждал нищий. Он сидел на земле, привалившись спиной к огромному валуну, с длинным, крепким посохом в руке. Услышав, что кто-то идет к нему, он поднялся на ноги и повернул к ним незрячее лицо.
Слепец оказался моложе, чем ожидал Самоал. Длинные волосы, достигавшие плеч, отливали серебром в утреннем свете. Кожа лица была гладкой и молодой. Вероятно, когда-то он был даже красив. Одет он был в серое платье, поношенное и с обтрепанным низом, но чистое. Но все это Самоал отметил позже. В первый момент он не мог отвести взгляд от ужасного шрама, обезобразившего лицо мужчины.
По-видимому, шрам остался после ожога. Волосы на одной половине головы были опалены, шрам выходил из-под них с правой стороны и, пересекая наискось все лицо, заканчивался у подбородка слева от рта. Правый глаз был перевязан тряпкой. Самоал невольно с жестоким любопытством подумал о том, цел ли перевязанный глаз или он расплавился в том страшном пламени, которое обожгло эту плоть и спалило волосы. Левый глаз был вроде бы цел, но ничего не видел, его затянула страшная белая пелена катаракты. Эта жуткая рана, похоже, была получена совсем недавно — вероятно, не прошло и месяца после трагедии, случившейся с этим человеком. Он, должно быть, до сих пор испытывал жестокую боль, но не подавал виду. Слепец молча стоял, ожидая их, и, хотя и не мог видеть Мину, повернул лицо в ее сторону. «Должно быть, он сумел отличить ее легкий шаг от моей тяжелой походки», — мелькнуло у Самоала.
Мина замерла на мгновение, словно удивившись чему-то. Затем, пожав плечами, она направилась прямо к незнакомцу. Самоал следовал сзади, не снимая руки с меча. Несмотря на слепоту нищего, он чувствовал в нем какую-то угрозу. Как сказал разведчик, в незнакомце действительно было что-то странное.
— Ты узнаешь меня, так ведь? — Глаза слепца смотрели поверх нее.
— Да, я тебя узнаю, — ответила Мина.
На раны слепца было страшно смотреть, и Самоал отвел взгляд. Из-под тряпки тянулась желтая дорожка гноя, кожа вокруг ожога была красной и воспаленной, лицо распухло, и капитан явственно ощутил запах гниющей плоти.
— Когда это с тобой случилось? — спросила Мина.
— В ночь бури.
Она печально кивнула, будто ожидала такого ответа.
— Почему ты осмелился идти прямо в бурю?
