– Я понимаю, – кивнул маршал, когда стало очевидно, что король не намерен продолжать. Слова Гилтаса открыли перед Меданом новую, неожиданную перспективу. Прежде он не сомневался в том, что Лорана собирается оставить Квалиност. Возможно, он ошибался. – Очень хорошо. Планкет, мы не станем сообщать королеве-матери о военном совете.
Взошла луна, и по небу разлился бледный и призрачный свет. Медан не любил этой странной луны. В сравнении с великолепной алой Лунитари и нежной серебряной Солинари она выглядела смешной жестяной подделкой. Ему подчас казалось, что, выползая на небо, она извиняется перед звездами за свое появление. Но луна все-таки делала свое дело, и ее свет позволял собравшимся в саду маршала обойтись без факелов и светильников. – В Соламнии, Ваше Величество, есть старинная поговорка: «Это так же вероятно, как то, что луна упадет с неба». – Медан улыбнулся. – Но Ваше Величество знает, что луны иногда покидают небо, и я могу сказать, что да, такая возможность у нас есть. Собственно, возможность всегда есть.
Эльфы выразили восхищение великолепием этого сада. Они были поражены тем, что человеку удалось создать такое чудо, и в искренности их изумления и похвал маршал не сомневался. Сад и вправду был на диво хорош в эту лунную ночь. Даже гном (а они обычно смотрели на растения только как на корм для скота) одобрительно оглядел сад и пробормотал вроде «миленько», после чего незамедлительно чихнул и впоследствии весь вечер чесал нос.
Вначале слово было предоставлено Львице. В отличие от остальных, она не выразила восхищения красотой сада, оставаясь по-деловому сдержанной, явно желая, чтобы совет закончился как можно скорее. Она указала на карте расположение вражеских сил и объяснила:
– Наши войска сделали все возможное, чтобы задержать наступление врага, но мы иногда чувствовали себя мухами, которые вьются над бегемотом. Конечно, нам удалось рассердить противника и нанести ему некоторый урон. Мы сумели замедлить его продвижение, но не сумели остановить. Потеря сотни-другой солдат – это капля в море для такой огромной армии. Поэтому мною был отдан приказ к отступлению. Сейчас мы пытаемся помочь беженцам.
Медан одобрительно кивнул.
– Вы можете поспособствовать эвакуации королевской семьи, членом которой являетесь сами, – произнес он с вежливой улыбкой.
Львица не ответила. Многие годы она провела в сражениях с солдатами маршала и теперь не могла легко перейти от прежней враждебности к доверительному общению с ним. Да и сам Медан испытывал к ней довольно неприязненные чувства, его не покидало ощущение, что, если бы не присутствие короля, от нее можно было ожидать удара кинжалом.
Гилтас помрачнел, как всегда, когда заходила речь о его отъезде. Медан сочувствовал королю и прекрасно понимал его чувства, как и большинство эльфов. Правда, кое-кто шептал, что король намерен оставить столицу в тяжелую минуту, бросив эльфов на произвол судьбы.
– Через туннели я провожу Ваше Величество лично, – пророкотал Тарн Грохот Гранита. – Те гномы, которые добровольно согласились остаться в туннелях в черте города, готовы вступить в бой с врагами. Когда армия Тьмы войдет в Квалиност, – Тарн широко ухмыльнулся, – то обнаружит, что встречают ее не только лесные зверьки.
И, словно в подтверждение его слов, в этот самый момент несколько раз дрогнула земля. Гномы продолжали свою работу.
– Но вы, Ваше Величество, и те, кто пойдет с вами, должны явиться прямо с утра, – добавил гном. – Мы не сможем ждать долго.
– Мы придем, – вздохнул Гилтас и сжал крышку стола с такой силой, что его пальцы побелели.
Медан откашлялся и взял слово.
