– Нет! – воскликнул король, заранее отметая все возможные упреки. – Довольно я слушал разных непрошеных советчиков! «Она сама должна прийти к вам, – говорили вы. – С вашей стороны унизительно идти к ней, Ваше Величество… Этим вы оказываете ей незаслуженные почести… Вы поставите себя в неловкое положение…» Вы не правы. Я понял, в чем дело. Мину не пускают ко мне ее офицеры, этот грубый минотавр и прочие. Может быть, они даже удерживают ее силой?
– Кузен, – мягко заметил Кайрин, – она свободно покидает дворец, а ее офицеры подчиняются ей беспрекословно. Вы можете не сомневаться, Сильванеш: если бы она захотела вас увидеть, ей бы ничто не помешало.
Но Сильванеш уже надевал лучший из своих нарядов, притворяясь, что не слышит уговоров. Возможно, это и на самом деле было так. Кайрин сочувствовал королю и с тревогой следил за тем, как растет любовь Сильванеша к Мине. Он предполагал, что девушка использует чувства короля в собственных, никому пока не известных целях, и желал разлучить его с ней, разрушить чары, которыми она пленила его. Но разработанный им план бегства в леса не удался. И теперь Кайрин терялся, не зная, что еще предпринять.
Сильванеш потерял аппетит и сон, он бродил ночи напролет по спальне, вздрагивая от каждого звука в надежде, что слышит шаги Мины. Его длинные волосы потеряли блеск и висели унылыми прядями. Ногти были обкусаны. Мина, излечившая тысячи эльфов, теперь отнимала жизнь у их короля.
Облачившись в лучшее платье, висевшее, впрочем, как на вешалке на его похудевшем теле, Сильванеш накинул на плечи шитую золотом мантию и устремился к выходу. Кайрин, набравшись смелости и зная, что встретит отпор, все-таки предпринял еще одну попытку остановить его.
– Кузен, – в его голосе звучала искренняя забота, – не делайте этого. Не роняйте своего достоинства. Постарайтесь забыть ее.
– Забыть? – саркастически усмехнулся Сильван. – С таким же успехом можно постараться забыть дышать!
И, отбросив руку Кайрина, король выбежал из покоев.
Кайрин последовал за ним с бьющимся сердцем. Придворные низко склонялись перед королем, одновременно пытаясь поймать его взгляд. Но он ни на кого не обращал внимания и почти бежал по коридорам, пока не достиг покоев, в которых расположились Мина и ее ближайшие сподвижники. Здесь было пустынно и тихо, лишь двое рыцарей стояли на часах у закрытых дверей. Увидев короля, они выпрямились, почтительно приветствуя его, но пропускать явно не собирались.
Сильванеш бросил на них разъяренный взгляд.
– Откройте дверь, – приказал он.
Рыцари не шелохнулись.
– Я приказываю вам. – На щеках короля вспыхнули ярко-красные пятна, из-за его нездоровой бледности напоминавшие открытые раны.
– Приносим наши извинения Вашему Величеству, – почтительно ответил один из часовых, – но нам приказано никого из посторонних не пускать к командиру.
– Я вам не «посторонний», – почти закричал Сильванеш. – Я король этой страны! И это мой дворец! Немедленно откройте, я вам приказываю!
– Кузен, – прошептал Кайрин, – прошу вас, давайте уйдем.
Но тут дверь распахнулась, и часовые отпрянули. В проеме стоял огромный минотавр, голова которого едва не упиралась в золоченую притолоку двери. Ему пришлось пригнуться, когда он переступал порог.
– Что здесь за шум? – громко спросил он. – Вы беспокоите командира.
– Его Величество просит аудиенции у Мины, Галдар, – объяснил часовой.
– Я не прошу! – сердито сказал Сильванеш. Он разгневанно мерил взглядом огромное чудовище. – Уйдите с дороги. Я буду говорить с Миной. Вы не посмеете помешать нам.
Кайрин внимательно наблюдал за лицом минотавра и увидел, как губы гиганта дрогнули в насмешливой улыбке, которую тот сразу же подавил, сделав нарочито торжественное выражение лица. Наклонив рогатую голову, он шагнул в сторону.
– Мина, – громко позвал он, – Его Величество король Сильванести хочет видеть тебя.
Сильванеш почти вбежал в комнату.
– Мина! – воскликнул он, в его голосе зазвучала любовь. – Мина, почему ты не приходила ко мне?
Девушка сидела за столом, сплошь заваленном военными картами. Одна из них была расстелена поверх остальных, ее загибающиеся края были придавлены мечом и молотом «Утренняя Звезда».
В последний раз Кайрин видел Мину в день сражения с Цианом Кровавым Губителем, когда ее в рубище узницы привели к месту казни. С тех пор девушка сильно изменилась. Тогда волосы ее были так коротко острижены, что оставался лишь едва заметный рыжеватый подшерсток. Теперь волосы отросли, они были вьющимися и блестели в проникавших через окно лучах солнца. На ней была черная туника Неракского Рыцаря, надетая поверх кольчуги. Янтарные глаза, устремленные на Сильванеша, сохраняли холодное, отсутствующее выражение. В них мерцало отражение карты: дороги, города, реки и долины. Только Сильванеш не отражался в этих чудесных глазах.
– Ваше Величество, – после минутной заминки произнесла она, и отражение карты медленно уплыло из ее глаз. – Простите, что не пришла засвидетельствовать вам свое уважение. Но я страшно занята.
Уже погружаясь в янтарную глубину ее глаз, юноша еще продолжал бороться.
