– Ради всего святого, бросьте так смешно дуться, Маджере. – Эльф не совсем правильно истолковал молчание Палина. – Это не подобает человеку вашего возраста. Сколько вам лет? Шестьдесят? Семьдесят? Сто? С вами, людьми, этого никогда толком не понять. По-моему, вы выглядите на добрую сотню лет. Что же касается «предательства» Йенны, то для вас и кендера оно послужило спасением, ибо, не займись я вами, вы бы сейчас были вверены нежным заботам Берилл.
– Не пытайтесь, пожалуйста, уязвить меня намеками на мой преклонный возраст, – спокойно отозвался Палин. – Я знаю, что сильно постарел. Для людей такой процесс естествен. Но не для эльфов. Взгляните в зеркало, Даламар. Годы потрудились над вашей внешностью куда больше, чем над моей. А гордость? – Он пожал плечами. – С гордостью я расстался давным давно. Видите ли, когда твоей магии не хватает даже на то, чтобы вскипятить чашку утреннего чая, гордость – это непозволительная роскошь. Почему-то мне кажется, что вы легко меня поймете.
– Возможно, и пойму. Я знаю, что сильно изменился. Та битва, которую я вел против Хаоса, отняла у меня не одну сотню лет, но я примирился с этим. В конце концов я вышел из нее победителем. Победителем – и побежденным. Я одержал победу в войне, но потерпел поражение от того, что последовало за нею. Потеря магии… Я рисковал жизнью ради нее, – продолжал Даламар, тон его стал бесцветным и равнодушным. – За обладание магией я бы легко расстался с жизнью. И что же? Магия покинула нас, как покинули нас Боги. Они оставили меня осиротевшим, беспомощным, бессильным. Обыкновенным. – Даламар горько вздохнул. – А ведь я всем пожертвовал ради магии – родиной, соотечественниками, близкими… Я считал, что совершил выгодную сделку. Моя жертва была вознаграждена. Но награда выскользнула из моих рук, и я остался ни с чем. На потеху всему миру.
Именно тогда до меня дошли слухи о том, что Келлендрос Синий намеревается захватить мою Башню. О том, что Рыцари Тьмы готовятся напасть на нее. На мою Башню! – прорычал Даламар, сжав кулаки, но тут же совладал с собой и хрипло расхохотался. – Скажу вам больше, Маджере, даже пара овражных гномов смогла бы отнять у меня мое сокровище – у меня не было бы сил остановить их. У меня, некогда самого могущественного мага на всем Ансалонском континенте! Да, как вы только что удачно выразились, теперь я не смог бы даже согреть себе чашку чая.
– Но вы не один такой. – Палин не мог вызвать в себе сочувствие. – Мы все ощутили это на себе.
– Нет! – Голос Даламара возвысился до крика. – У вас все было по-другому. Вы ничем не жертвовали ради магии! У вас были мать и отец, жена и дети.
– А у вас была Йенна, – возразил Палин. – Она любила вас.
– Любила? – Лицо эльфа исказила насмешливая гримаса. – По-моему, мы всего лишь использовали друг друга. И, уж во всяком случае, она никогда не понимала меня. Она была в точности как вы, полна надежд и оптимизма, присущих вам, людям. Почему вы такие? Почему вы продолжаете на что-то надеяться, когда уже совершенно ясно, что никаких оснований для надежды нет? Я больше не мог выносить пошлость и заурядность Йенны, мы поссорились, и она оставила меня. Я больше не нуждался в ней. Я ни в ком не нуждался. Мне нужно было лишь спасти мою драгоценную Башню от этих распухших червей, и я сделал то, что должен был сделать. Единственный способ спасти ее состоял в том, чтобы убедить всех, будто она разрушена И я добился этого. Башня уцелела. Никому не известно, где она находится. И никто никогда этого не узнает, если я не захочу.
– Но передвинуть Башню совсем не то же самое, что вскипятить чашку чая. Для этого, несомненно, потребовалось огромное количество энергии, – заметил Палин. – Должно быть, вы сохранили в себе часть прежней магической силы.
– Нет, уверяю вас, во мне не сохранилось ни крупицы ее. – Страстный порыв эльфа угас. Он едва мог говорить. – Я был так же опустошен, как и вы. – Тут он обратил на Палина пронизывающий взгляд: – Как и вы, я понимал, что магия еще существует в мире, просто ее надо уметь искать.
Палин избегал настойчивого взгляда эльфа.
– Не понимаю, о чем вы. Я рыскал по свету в поисках стихийной магии…
– Но не один. Вам помогали в этих поисках. Я знаю это, потому что точно так же помогали и мне. Странная личность, именуемая Темным Чародеем.
– Да! – Палин был изумлен. – Некто в сером плаще с капюшоном, под которым было не разобрать, мужчина это или женщина. С голосом мягким и одновременно глубоким.
– И вы никогда не видели его лица?
– Нет, видел. В своей последней ужасной битве я увидел, что это женщина. Она была агентом драконицы Малистрикс.
– Да? – Даламар удивленно поднял бровь. – А я в своей «последней ужасной битве» увидел, что Темный Чародей – это мужчина, агент дракона Келлендроса, насколько мне известно, оставившего этот мир и устремившегося на поиски души своей покойной госпожи Китиары.
– Этот Чародей учил вас стихийной магии?
– Нет, – неохотно ответил Даламар. – Темный Чародей учил меня магии мертвых. Некромании.
