Горцы смешались. Люди Гвена нашли здесь друзей или родственников. Шумные объятия, насмешки, и даже дружеские подзатыльники. Я поднялся на стену бастиона и наблюдал за ними сверху. Парни дурачились, как дети, и подначивали друг друга. Старшим на этой неделе здесь был старший брат Нелл — Гайл. Он переминался с ноги на ногу за моей спиной.
Мне не о чем было говорить с ним. Бастион содержался в порядке. Люди трезвы и снаряжены хорошо — в кольчугах, с мечами–полуторниками и арбалетами.
— Поторопи с обедом Гайл, до темна мне нужно прибыть в Харперхолл.
— Сделаем, ло… гм… ваше величество!
Он загремел сапожищами вниз по лестнице.
Для горцев я по–прежнему лорд Грегори…
К ночи без происшествий мы достигли Харперхолла.
Барон Джаред с десятком конных воинов поджидал меня при въезде в городок.
— У города стоят лагерем люди из клана Макинтайр, государь!
— Сколько их?
— Примерно сто.
— Чего они хотят?
— Неизвестно.
— Утром поговорим с ними.
— Несколько дней назад они пытались напасть на вас? Слухи ходят разные… Говорят, что вы убили их вождя одним ударом…
— Старина Бойд получил то, за чем долго гнался…
— Как Дороти, государь?
— Она в добром здравии и обживается в моем замке на правах хозяйки.
Мы въехали в замок Харперов когда уже совсем стемнело. Полная луна еле-еле бледнела сквозь низкие плотные тучи.
Истошно выли псы. Меня учуяли? Во дворе множество людей: псари, ловчие, егеря.
— Сожалею, государь, но в конюшне нет места для всех коней. У меня в замке заночевали местные рыцари, они охотились и не успевали до ночи вернуться в свои замки.
Пришлось идти в зал и принимать приветствия подвыпивших охотников. Они мои вассалы и положение обязывает…
— Удачна ли охота, дорогие сьерры?
Пять рыцарей с оруженосцами возле камина уже изрядно употребили гретого вина и, перебивая друг друга, принялись хвастаться своими успехами.
— Рыцарь Фицвильям добыл редкого — белого волка, государь!
Фицвильям уже сладко похрапывал в кресле. Его небрежно растолкали и представили мне.
Лет пятидесяти, и судя по сизому носу и багровым щекам — большой любитель выпить.
— Что за чудо–зверя вы добыли, рыцарь?
— Государь, это всего лишь волчонок, но мех очень редкий — белый!
— Надеюсь, вы не успели стянуть с него его редкую шкуру?
— Я в замке посажу его на цепь, и когда вырастет — цены ему не будет! Мои егеря связали ему лапы и морду, а барон разрешил оставить зверя на ночь в подвале…
— Покажите мне свой трофей, рыцарь.
— С удовольствием, государь!
В сопровождении Джареда и подвыпивших рыцарей–охотников я отправился в замковый подвал.
Открыв тяжелую дверь, мы спустились по стертым грязным ступеням и при свете факелов вместо волчонка обнаружили на полу голого, грязного мальчишку, связанного по рукам и ногам. Он пытался перегрызть веревки на руках, но безуспешно.
Рыцари оторопели. Я подошел поближе и присел на корточки. Мальчишка смотрел на меня злобно исподлобья.
— Привет, Карл, давно ли ты сбежал ?
Последний из рода Бронкасл зыркнул на рыцарей.
— Два дня назад…
— Оборотень… оборотень… — раздалось за спиной.
— Государь, будьте осторожны, это, по–видимому, оборотень!
Я обернулся.
— Оставьте нас с ним наедине, сьеры!
Джаред, уходя, покачал головой и воткнул факел в держатель на стене.
— Я сниму твои веревки, если ты пообещаешь вести себя смирно.
— Да…
— Что — да?
— Обещаю…
Обнажив кинжал, я перерезал веревки на руках и ногах оборотня.
Карл тоскливо смотрел на мой кинжал.
— Куда ты бежал, юный волкалак? По моим следам? Хочешь перегрызть мне глотку?
Его взгляд был красноречив.
Я снял свой плащ и накинул ему на плечи.
— Присядем.
Мы сели на каменную скамью, по разные концы.
Карл кутался в плащ, что на его худеньких плечах казался огромным. Его босые ноги не доставали до пола.
— Поговорим как двое мужчин — ты — Бронкасл, а я — лорд Холлилоха.
Вот уже год прошел, как твой отец нанес моей семье удар. Он убил моего отца и похитил тело моей матери. Его люди сожгли мой замок. Я не знаю — зачем он это сделал, могу только догадываться. Потом погиб твой брат — Генрих. Мы сошлись с ним в бою, и я одолел…
— Вы зарубили его, когда он еще не успел превратиться в волка…
— Если бы я позволил ему завершить превращения, то умер бы я, а не он.
— Вам его было не одолеть в честном бою!
— Зато моя сестра одолела твоего отца и именно в честном бою. Моя сестра исчезла. Умерла твоя мать. Что будем делать, юный Бронкасл — продолжим битву? Ты как полагаешь — мне сложно сейчас тебя убить? Просто перерезать горло клинком? Задумайся — почему я это не сделал до сих пор?
Мальчик молчал.
— Потому что я не люблю совершать необратимые поступки… Я готов предоставить тебе шанс для честного боя. Но пока ты слишком мал. Когда ты станешь мужчиной — приходи ко мне и потребуй поединка — увидим кому боги улыбнутся. Теперь же — я твой опекун и ты будешь моим пажом и будешь скакать рядом и в походе и в битве. Проявишь себя настоящим мужчиной — станешь оруженосцем, а потом и рыцарем. Я не подниму на тебя руку, но и ты клянись не причинить мне и моей семье вреда. До твоего восемнадцатилетия мы заключим перемирие. Ты согласен?
