Драконы во гневе полностью

Исключение было сделано только для Эрлстока, потому что его грудь все еще болела от полученного удара. С помощью пары простых заклинаний Джиландесса определила, что ничего не сломано, но пострадало соединение ребер и грудины. Она предложила вернуть его в форму с помощью заклинания, но он отказался, рассуждая, что вылечится сам, если только проживет достаточно долго.

Остальные разобрали его груз, оставив ему нести пули, порох, четырехстволку и фрагмент Короны Дракона. Фрагмент был не таким уж и тяжелым, так что ему удавалось успевать за всеми, пока они двигались на юг. На складе они нашли снегоступы, благодаря которым смогли идти быстрее, но путешествие по такому холоду в любом случае было занятием не из приятных.

В первый день их путешествия был буран, что было на самом деле к лучшему, потому что снег заметал следы. Однако он не мог скрыть признаки того, что здесь прошли авроланские орды. Тропа была хорошо размечена трупами наполовину съеденных зверей, повозками, которые были взяты, а потом брошены по мере того, как умирал от перенапряжения тягловый скот, и даже замороженными телами бормокинов, которых либо убил мороз, либо зарезали соотечественники. Присутствие мертвых бормокинов не удивило Эрлстока, ведь любой зимний поход всегда берет свою мзду. На самом деле ему было трудно поверить в то, что тел может быть так мало.

Рисвин пожал плечами, когда принц упомянул об этом:

— Они пришли с севера. Они привыкли к такой погоде. Для них она даже может казаться мягкой.

— Что дает им преимущество в зимней войне, — Эрлсток вздохнул. — Как по твоему, долго ли продержится Себция?

Глаза эльфа на мгновение сузились, а затем он потряс головой:

— Очень много войск двинулось на юг. Возможно, Себция уже пала. Мурозо, вероятно, тоже. Драгонели и драконы делают Кайтрин очень сильной, особенно против крепостей, построенных с расчетом на обычные осады.

Как крепости в Ориозе. Эрлсток долго сопротивлялся в душе отождествлению себя со своей родиной. Его отец выбрал путь, который внушал Эрлстоку отвращение. За убийство своей бабушки он возненавидел Кайтрин и решил уничтожить ее. Это очень пугало его отца, ведь он делал все что мог, чтобы ублажить ее. Поэтому Эрлсток ушел на север, в Крепость Дракона, и уговорил своего дядю, барона Дракона, принять его к себе на службу.

Несмотря на свою решительность, принц все равно был связан со своей родиной. То, что он не любил отца, не значило, что он не любил Ориозу. Он не хотел бы видеть, как убивают жителей Ориозы и уничтожают их жилища. Были эвакуированы не только его тетя и его кузины, но и его супруга с ребенком тоже ушли на юг. Ему пришло в голову, что все они, наверное, считают, что он мертв; это только усиливало желание вернуться домой. Если бы я мог.

Ситуация рискованная, и это только если оценивать опасность с большим оптимизмом. Снег в первый день, скорее всего, задержал отряды авроланов в Крепости Дракона, так что у них должна быть фора в день над силами, идущими дальше на юг. Эта фора могло с легкостью исчезнуть, но она оставляла им хоть небольшой шанс уйти. В идеале они будут двигаться на юг, перейдут Реку Тиник и прокрадутся в Саренгул. Здесь урЗрети предоставят им убежище или хотя бы пропустят на дорогу в Алозу.

Эрлсток не был уверен, где лучше всего спрятать фрагмент. Если они смогут добраться до Крокеллина на юге, то они смогут передать его эльфам. Принцесса Алексия поступила так с Джеранским фрагментом, украв его у пиратов Вруоны. Эльфы Локеллина надежно спрятали его, однако принц сомневался, не приведет ли их это к погибели впоследствии.

Страхи Эрлстока относительно ясного дня основывались на том, что их отряд оставит след, который найдет даже слепой, но с наступлением ночи стало легче. Они сдвинулись несколько к востоку и среди холмов нашли остов дома какого-то фермера. Мародеры пытались его сжечь, но огонь не смог разрушить все. Сохранилась часть крыши и все четыре бревенчатые стены, хотя они были обуглены изнутри.

Положительным моментом было то, что стены давали некоторую видимость защиты от авроланских войск. Так, по крайней мере, утверждал Нигал. Верум парировал это тем, что стены не будут иметь никакого значения, если дракон решит доделать незаконченное дело. Это всех немного отрезвило, а затем Эрлсток предложил разжечь огонь в камине, раз уж Верум полагает, что конструкция все еще достаточно прочна.

Перспектива ночевки здесь теперь, когда появилась возможность согреться, выглядела значительно более заманчиво. Верум распределил обязанности среди всех, кроме эльфов и Джуллаг-це, которым предстояло стоять на часах. Способность видеть в темноте делала их прекрасными дозорными, и никто — ни люди, ни механоид — не жаловался на разделение труда.

Эрлсток подозвал троих соратников, представителей других рас:

— Мы договорились, что мы двигаемся на юг в Саренгул. Джуллаг-це, ты уверена, что они нас пустят?

Она кивнула, ее серые глаза резко выделялись на фоне красной плоти и тяжелого черного шерстяного плаща, в который она была одета: