Даннар понял его план. Гном собирался нагреть ящик в костре, чтобы или размягчить сталь, или ослабить соединительные швы. В конце концов, ящик мог просто треснуть, как яйцо на горячих углях. Он задумался, не пострадает ли содержимое контейнера от подобной процедуры. Но золото и серебро могло просто расплавиться и образовать один слиток, а драгоценные камни еще менее подвержены воздействию огня. В любом случае, пока сокровище находится внутри, от него мало проку.
Пока языки пламени лизали бока ящика, Даннар и Умрам договаривались о дележе добычи. Верный своему прозвищу, Ловкач предложил парню и его компаньонам одну десятую стоимости предполагаемого товара.
– Десятая доля! – возмущенно воскликнул Даннар. – Ребята, пересчитайте свои зубы, этот пройдоха собирается обобрать нас до нитки!
– Не глупи, – спокойно произнес Умрам. – Ты же знаешь, что я даю обещание вслепую. А если получится, что мое время и силы потрачены напрасно? Вдруг внутри обычный песок или еще что-нибудь такое же бесполезное?
– Никто не будет помещать песок в такой надежный ящик!
– Да, конечно, но риск все же остается. К тому же мне придется тайно сбывать товар, а это сильно снижает его стоимость.
– Пятьдесят процентов, – сказал Даннар. – Мы поделим прибыль поровну.
Из глубины пухлого живота Умрама донесся звучный смех:
– Ха-ха! Вот это восхитительно! А почему бы тебе не проявить полный идиотизм и не потребовать все сто процентов?
После долгих споров они сошлись на том, что Даннар и его друзья получат тридцать процентов, а остальные семьдесят достанутся Умраму. Хунделю тоже была обещана определенная доля, но из части его патрона.
Чтобы закрепить сделку, принесли кувшины с вином. Даннар, заметив, что гном сидит в одиночестве и смотрит на языки пламени, пляшущие по бокам железного ящика, наполнил свою чашу и подошел к Хунделю.
– Выпей, – предложил он, протягивая вино. – Выпей за богатую жатву.
– Я не пью, – отказался гном. Он прищурил глаза, но смотрел не на Даннара. – Человек, ты умеешь читать?
– Я? Нет. А зачем?
– Умрам! – крикнул гном. – Подойди сюда!
Даннар проследил за его взглядом и заметил на боку ящика большие буквы. Из-за пляшущих языков пламени и летящих искр их было трудно разобрать, но знаки совершенно отчетливо появились там, где еще совсем недавно ничего не было. Умрам, прихлебывая на ходу из огромной кружки, легкой походкой подбежал к встревоженному гному.
– Что там, Хундель?
Гном показал. Умрам уставился в огонь.
– Что такое? Это письмена гномов?
– Нет, это общий язык, но такими буквами пользовались во времена старой империи. – Гном поскреб засыпанную пеплом бородку. – Там написано: «Здесь спит Зетан».
– Какой еще Зетан? – удивился Даннар.
– Ты что, ничего не понял? Надписи не было, пока не развели огонь. На ящик наложено что-то вроде охраняющего заклятия! – опасливо сказал гном.
– Больше похоже на этикетку, чем на предупреждение.
– Этикетки пишут краской, а не огнем!
Но на Умрама появление надписи, казалось, не произвело впечатления. Он уже давно занимался своим делом и не раз сталкивался с разного рода заклятиями и проклятиями, связанными с ценными вещами. Большая часть из них имела весьма ограниченные свойства, и рядовой маг легко справлялся с такими проблемами. Умрам был знаком с несколькими неболтливыми волшебниками, которые за умеренную плату соглашались снимать чары с любых предметов.
– Это пустяки, – сказал Ловкач, отпивая вино. – Но ради общей безопасности пусть никто не прикасается ни к ящику, ни к его содержимому, пока я сам не разрешу.
– Он еще полдня будет слишком горячим, – заверил его гном, – и никто не захочет к нему подойти. Но мне все это не нравится.
Торговец проявил такое непоколебимое спокойствие, что Даннар и его друзья тоже решили не тревожиться. Они вернулись в замок Умрама и выпили еще вина. Кто-то предложил партию в кости, и игра затянулась до поздней ночи. Даннар выиграл у Умрама приличную сумму и позже, уже начав клевать носом, виной чему была не столько усталость, сколько выпитое вино, парень решил, что судьба повернулась к нему лицом. Дела налаживались.
Он проснулся с прескверным привкусом во рту и тупой головной болью, а когда попытался встать, комната завертелась, как карусель. Даннар застонал и закрыл глаза. Нащупав на обычном месте, на поясе, свой кошелек, он обнаружил, что там ничего не осталось. Последнее, что он помнил, это тридцать шесть монет, выигранных в кости у Ловкача. Он был похож на большую жирную крысу. Наверное, Умрам что-то подсыпал в вино.
Рядом на скамье растянулись Болли и Агаран, один лежал на спине, другой – на животе. У Болли вся грудь была залита вином. На столе громоздились перевернутые кружки, а комната пропахла потом, блевотиной и дешевым вином Ловкача.
Морщась от света и боли, Даннар добрался до окна и выглянул наружу. Несмотря на то, что уже давно настало утро, во дворе было необычно тихо. Во влажном воздухе повисли нити серого дыма. Даннар жадно вдохнул, и тошнота отступила, а в голове немного прояснилось. Запах дыма напомнил ему о железном ящике и костре гнома.
