С появлением Дины моя привязанность к Катюхе стала таять. Чем больше я смотрел на Ибрагимову, тем больше убеждался, что меня тянет к ней. Я хотел больше времени проводить в её компании. А с Волковой все было кардинально наоборот. И каждый раз, когда я планировал разорвать нашу тонкую нить окончательно, в жизни девушки что-нибудь да происходило. И я, как рыцарь в сияющих доспехах, спешил решать её проблемы. После чего Катька умело меня благодарила.
За три года, что мы были вместе, я так и не сумел дать определения нашим отношениям. Дружба с привилегиями? Возможно. Но точно не любовь. А еще привязанность, которую порой сложнее разорвать. Привычка и удобство глубоко разместились во мне. Вырывать, так с корнем.
Сегодня я это сделаю. Спасибо другу – ускорил процесс.
Я был таким дураком предполагая, что Дина может нравиться только мне. Когда Данька разглагольствовал о том, что негоже такой красотке быть одной, и что он готов стать ее парнем, я лишь скептически усмехнулся. Думал, что все это лишь слова. Почему-то ещё рассчитывал, что Дина его просто отошьет. Но девушка принимала его знаки внимания, а когда он поцеловал её, до меня окончательно и бесповоротно дошло.
Мое. Трогать нельзя.
Дина моя девочка.
И точка.
– Полегчало? – спрашиваю с ухмылкой.
– Нет, – сплевывает на снег, и смотрит на меня как никогда серьезно. – Ты определился?
– Давно уже.
– Что-то не заметно, – усмехается друг, рассматривая свои сбитые красные костяшки.
– Я тебе в пятницу еще сказал. Дина моя.
– А Катька? Тоже твоя? Вы мило сегодня ворковали.
Провожу ладонью по лицу и от боли морщусь. Кожа саднит. Чувствую, что уже начинают проступать отеки. Наклоняюсь, зачерпываю ладонью снег и прикладываю к левой скуле.
– Между нами все кончено.
– А она знает?
– Узнает сегодня. Дань, мне нужна твоя помощь. Вернее, твоей тетки Валентины.
Рыжий прищуривается и подбирается.
– Значит забрали? – догадывается сразу.
Это и не удивительно. Все к этому шло.
– Забрали, – киваю и выкидываю остатки подтаявшего снега.
Холод немного снял ноющую боль, но синяки точно проступят. Буду встречать Новый год как разукрашенная ёлка.
– Черт! – Психует друг, вынимая из кармана свой мобильник и уже набирая номер своей родственницы.
Смотрю на друга и понимаю – мне повезло, что Данька несмотря ни что всегда остается моим другом. Какая бы кошка между нами не пробегала, мы всегда находим путь к друг другу. Десять лет дружбы выкидывать глупо.
Помимо дружбы у меня есть отцовские деньги и связи друзей. Сейчас мне нужно, чтобы все это в совокупности сработало.
Это последний раз, когда я впрягаюсь за Волкову. Дальше каждый сам по себе.
– Дин, горох в оливье кладем? – кричит мама с кухни, пока я выбираю какое все-таки платье надеть.
– Как хочешь, – кричу ей и смотрю на два варианта, что лежат на моей кровати.
Голубое, с юбкой солнцем и рукавом в три четверти, или черное, сидящее на фигуре как перчатка, с открытыми плечами.
– Черное, – заглядывает мама в мою комнату, сама же в сером трикотажном платье, поверх которого сейчас кухонный фартук. – Может яблоко вместо горошка?
Пожимаю плечами. Мне вот честно без разницы, что будет на праздничном столе. Аппетита нет совсем. Как и настроения.
– Как хочешь, мам, – отвечаю и беру в руки черное платье.
Мама возвращается на кухню, а я снимаю домашние шорты, майку, и натягиваю темное платье. Распечатываю новую упаковку с черными колготками. В этом момент телефон вновь оживает. На экране снова высвечивается его имя. Ярослав.
Второй день он закидывает меня сообщениями и звонками. Я игнорю. Не готова с ним разговаривать. Слишком глубоко сидит во мне обида.
Он не окликнул меня, не догнал, не объяснился. Только вчера обо мне вспомнил. А мне уже не нужны его оправдания. Не хочу ничего слышать. Вчера даже в школу не пошла, мама разрешила. Мы с ней ездили по магазинам, накупили продуктов, потом устроили приборку, а вечером под “Иронию судьбы” лепили пельмени.
Когда вчера вечером Королёв начал меня закидывать сообщениями, что нам нужно поговорить, я просто их все проигнорировала, и продолжаю делать это до сих пор. Зачем он мне душу теребит? Хочет быть со своей Катькой так и пускай. Зачем мне голову морочить? Не хочу я быть на вторых ролях.
Сбрасываю вызов и откидываю телефон на кровать.
Одевшись, подкрашиваю ресницы и прохожусь расческой по волосам. Ну, все. Вроде, готова.
Празднично накрытый стол на кухне совсем небольшой, но нам двоим с мамой вполне хватит.
Парочка салатов, бутерброды, несколько нарезок, самоослеплённые пельмени и бутылка шампанского. Вот и весь стол.
Время одиннадцать вечера, и мы решаем с мамой садится за стол. На кухне включен небольшой телевизор, по которому идет ежегодный “Голубой огонек”. Я накладываю маме и себе на тарелку по ложке салата, пока мама открывает шампанское.
– По бокалу сегодня можно.
– Я не хочу, мам. Я морс себе намешаю.
– В холодильнике есть смородиновое.
Пока мама наполняет свой бокал, а я достаю литровую банку с вареньем, раздается звонок в домофон.
