Не думала, не гадала Елена Сизова, что ни с того, ни с сего превратится в интересную даму с собачкой и с… вороной. Даму, к которой мужчины вдруг начнут слетаться, словно пчелы на мед! И в чем тут секрет? В собачке? В «экзотической» птице? Или, может, все-таки в самой Елене? Ведь ничего в ней особенного: внешность самая обычная, богатств никаких. Зато проблем – выше крыши ее захудалого деревенского домика. Но поклонников это не смущает! Они рады-радешеньки, что могут окружить Елену своей заботой. Ухаживают, дарят подарки, замуж зовут. И где они все раньше пропадали? Какой-то тут все-таки подвох…
Это весеннее утро было уж совсем каким-то безрадостным. Ни тебе солнечных, восторженных лучей, ни тебе зеленых листиков – кругом только дырявые, почерневшие сугробы, пасмурное небо да загаженные газоны. Прохожим и вовсе было бы уныло, если бы не веселая тетка, которая неслась, не разбирая дороги, попадая носатыми сапогами прямохонько в лужи, отчего капли грязи вычурными узорами оседали на ее сером пальто. И не только на ее…
– Женщина, а нельзя ли поаккуратнее? Чего вы носитесь? – не выдержал какой-то хмурый мужчина, когда тетка уже в который раз пронеслась мимо него, оросив брызгами весенней лужи. – Я уже из-за вас… как пехотинец после марш-броска! Все настроение псу под хвост!
– Боже мой! Больно нужно собаке ваше настроение! – на секундочку остановилась тетка и добавила: – И вообще – не приставайте к женщине, когда она торопится!
Елена Сергеевна Сизова… а эту тетку именно так и звали, действительно торопилась. Сегодня ей на работу позвонила дочь Лера и сообщила, что встретила на улице тетю Тамару и та, страшно сказать, уверена, что у нее случится инфаркт по причине беспробудного горя, ну и… хочет видеть Елену, чтобы попрощаться. А поскольку Тамара была давнишняя подруга Елены, то та сейчас к ней неслась, чтобы поспеть раньше инфаркта.
Три года назад от Тамары ушел муж Гошка, и с тех пор подруга страдала. Она не только переоделась в черные одежды, но и перестала выщипывать брови! В общем, страдала Тамара безутешно, безудержно и старательно. Хотя это и не мешало ей встречаться с мужчинами. Но так это ж… это ж от безысходности.
Раньше Елена забегала к Тамаре часто, а в последнее время что-то закрутилась, около месяца не получалось навестить подругу, и вот результат – та уже оповестила Леру, что ждет, что с ней случится инфаркт. Эх, внимательнее надо быть к друзьям, нельзя бросать человека в беде…
– Томочка! – сразу же с порога затараторила Елена, как, впрочем, всегда и делала. – Ты, главное, не переживай! Вот, если по-честному, то… ну, твой Гошка, он и вовсе… Ну он же всю жизнь у тебя на шее висел! Ни на одной работе больше суток не задерживался. Чего по нему переживать? Внешность – типичный боров, мясо-сальной, степной-рябой породы! Ну что ты хочешь? Он же даже… Тома, послушай меня, ты же сама говорила, что он у тебя и в постели исключительно как надувной матрас! Ну? Да если хочешь знать, мне вот лично твой последний мужичок, ну, который у тебя в последний раз ночевал, показался куда приятнее. И предпоследний тоже. Ты же…
Подруга как-то странно слушала пылкую речь Елены, даже не догадываясь пригласить ее в комнату.
– Чегой-то я про матрас плохо расслышал, – вышел вдруг в прихожую сам Гошка, вытирая рот майкой. – И про каких-то там мужиков? Том, чегой-то тут Ленка про каких-то мужиков намекает, ты не прокомментируешь?
Томка даже смотреть на Гошку боялась.
– Да чего ей… у самой мужика сто лет не было, вот и… сходит с ума понемногу… Больное воображение у нее, я-то тут при чем?
Елена нервно сглотнула, облизала вмиг пересохшие губы и закивала словно дрессированный тюлень:
– Ну да… Ну да… давно не было, вот и схожу с ума… А чего мне, захотела – сошла, не захотела… Ты, Гоша, главное на меня внимания не обращай… С головой у меня чего-то, ага…
– Нет уж, ты объясни, – упирался Гошка. – Чтой-то за мужики тут тобой упоминались? Вот я дико интересуюсь, чтой-то за мужики были? Я то есть как надувной матрас получаюсь, а тут…
– Гоша, да брось ты, – кинулась успокаивать мужа Томка. – Ну что ты ее слушаешь? Иди, я тебе там еще стопочку налью, у меня для тебя коньячка немножко осталось.
С большим трудом Томке удалось выдворить Гошку из прихожей, и она тут же накинулась на Елену:
– Лен, ты чего, рехнулась совсем, что ли? Мы с Гошкой уже месяц назад сошлись, а ты каких-то мужиков приплела! Ты специально, что ли?
– Сошлись? А я-то откуда знала! Ты ж сама позвонила сегодня Лерке, просила, чтобы я пришла!
– Вот мне делать больше нечего – названивать тебе! А тем более Лерке твоей! – всплеснула руками Томка. – Иди давай, наплела тут всякой фигни, мне теперь Гошку неделю коньяком отпаивать придется! Иди давай, потом придешь. Я сама позвоню.
– Том… мне кажется, он тебя бить будет, – уверенно проговорила Елена.
– А если не уйдешь, я тебя бить начну! – рявкнула Томка и, выпихнув подругу за порог, захлопнула двери.
Елена шла домой, а на душе было так тоскливо! Конечно, никакая Тамара Лерке не звонила, это дочка сама придумала. Ну, захотелось Лерочке, чтобы маманя не мелькала перед глазами, а отправилась к подруге, да еще и на ночь осталась, как раньше бывало. Откуда ж ей было знать, что Гошка вдруг возьмет да и вернется к Тамарке, свалится как снег на голову! И Леру можно понять. Дочка полгода назад вышла замуж, а жить молодой семье негде, кроме как в маленькой двушке Елены. Стеночки тонкие, туалет с ванной вместе, на кухне втроем не развернуться. Понятное дело, что уже надоела молодоженам родительница… А тут еще этого Гошку принесло!
