Когда на царский сядешь ты престол,
Своих холопей помяни, боярин!
Годунов (вставая).
В уме ли вы!
Первый волхв.
Так выпало гаданье.
Годунов.
Тс! Тише! Тише! Стены нас услышат!
Кудесники! Когда б я мог подумать,
Что вы теперь морочите меня,
Для вас на свет бы лучше не родиться!
Первый волхв.
Мы говорим, что́ видим. Мы читали
В небесных знаках; прочие ж на кровь
И дым гадали, и во мгле туманной
Все на престоле видели тебя
В венце и в царских бармах…
Годунов.
Тише, тише!
Когда случится то, что вы сказали?
Первый волхв.
Когда – не знаем.
Годунов.
Много ли мне лет
Царить придется?
Второй волхв.
Твоего царенья
Семь только будет лет.
Годунов.
Хотя б семь дней!
Но чем достигну я верховной власти?
Первый волхв.
Не ведаем.
Годунов.
Кого бояться мне?
Второй волхв.
Не спрашивай.
Годунов.
Я знать хочу, кто главный
Противник мой?
Первый волхв.
Темны его приметы.
Годунов.
Скажите их!
Первый волхв.
Он слаб, но он могуч.
Второй волхв.
Сам и не сам.
Первый волхв.
Безвинен перед всеми.
Второй волхв.
Враг всей земле и многих бед причина.
Первый волхв.
Убит, но жив.
Годунов.
Нет смысла в сих словах!
Первый волхв.
Так выпало гаданье. Боле знать
Нам не дано.
Годунов.
С меня пока довольно.
В темницу вас обратно отведут;
Я ж вовремя вас выпустить велю
И награжу по-царски. Но смотрите!
Приказываю вам под смертной казнью
Самим забыть, что́ вы сказали мне!
Волхвы уходят.
«Чего давно душа моя желала,
В чем сам себе признаться я не смел!»
Да, это так! Теперь я вижу ясно,
Какая цель светила мне всегда!
Теперь вперед, вперед идти мне надо
И прорицанье их осуществить.
Нас не судьба возносит над толпою,
Она лишь случай в руки нам дает —
И сильный муж не ожидает праздно,
Чтоб чудо кверху подняло его.
Судьбе помочь он должен. Случай есть —
И действовать приходит мне пора!
Входит дворецкий.
Позвать сюда которого-нибудь
Из государевых врачей!
Дворецкий уходит.
Семь лет!
Семь только лет! И ведать не дано мне,
Далек тот день иль близок? Между тем
Часы бегут. Безумьем Иоанна
Все рушится – и для моей державы
Готовятся развалины одни…
«Но солнце не зашло еще!» – сказали
Сейчас волхвы… Кто знает? Может быть!..
Умри сегодня этот зверь, сегодня ж
Мой слабодушный деверь власть свою
Но то ли мне волхвы сулили? Нет!
Они в венце и в бармах, на престоле,
В венце и в бармах видели меня!
Они сказали: «Три звезды покамест
Мое величье затмевают – три!»
Одна из них – то Иоанн, другая —
Царевич Федор, третья – кто ж иной,
Как не Димитрий? Тот противник сильный,
Которого бояться должен я,
Кому ж и быть ему, как не младенцу
Димитрию? Он, он преграда мне!
«Слаб, но могуч – безвинен, но виновен —
Сам и не сам» – оно как раз подходит
К Димитрию! Но что могло бы значить:
«Убит, но жив»? Как дико мне звучит
Зловещее, загадочное слово:
«Убит, но жив»! Кем будет он убит!
Не может быть! А если б кто и вправду
Решился руку на него поднять,
То как ему, убитому, воскреснуть?
Я словно в бездну темную гляжу,
Рябит в глазах, и путаются мысли…
Довольно! прочь бесплодные догадки!
Жив иль убит – судьба его в грядущем,
Мне ж дорог ныне настоящий миг!
Входит дворецкий.
Дворецкий.
К тебе пришел, боярин, царский дохтур.
Годунов.
Пускай войдет!
Входит Якоби.
Роман Елиазарыч,
Я за тобой послал, чтоб ты подробно
Поведал мне, насколько государю
Сегодня легче? Можно ль уповать,
Что миновалась для него опасность?
Якоби.
Его болезнь, боярин, многосложна:
Не плоть одна страдает – болен дух.
От юности привыкший, чтобы все
Перед его державной гнулось волей,
Последнего не мог он униженья
Перенести. Но добрые его
Оправили и ободрили вести.
И будет здрав он, если нам удастся
От раздражений охранить его.
Годунов.
А если бы, не дай Бог, чем-нибудь
Он раздражился?
Якоби.
Мы бы не могли
Тогда ответить ни за что. Сосуды,
Которые проводят кровь от сердца
И снова к сердцу, так напряжены,
Что может их малейшее волненье
Вдруг разорвать.
Годунов.
Но чем же помешать нам,
Чтоб как-нибудь не опалился он?
Якоби.
Все случаи волненья и досады
Во что б ни стало надо удалить.
Пусть только то и видит он и слышит,
Что развлекать его способно.
Годунов.
Как
Оставил ты его?
Якоби.
Он после ванны
Прилег заснуть, но ключнику велел,
Чтобы меж тем в соседнюю палату
Сокровища из главной кладовой
Перенесли, дабы, по пробужденье,
Осматривать их мог он. Близь него
Остался мой товарищ, Ричард Эльмс.
Годунов.
Вы трудное условье положили
Для исцеленья царского недуга —
Вы знаете царя!
Якоби.
Боярин Бельский,
Чтоб от забот и дел его отвлечь,
Собрал толпу шутов и скоморохов.
Мысль недурна. Пусть в играх этот день
Пройдет и в смехе.
Годунов (встает).
Мы стараться будем
Исполнить наставления твои.
Якоби.
