Меня оставить хочет! Шурин, ты…
Ты пошутил! А что ж с землею будет?
Годунов.
Великий царь, могу ль тебе служить я,
Когда ты руки связываешь мне?
Федор.
Да нету, шурин, нету! Будет все
По-твоему. Ну, что ж? Согласен ты?
Да, шурин? Да?
Годунов.
На этом уговоре,
Великий царь, согласен я, но помни,
Что только так могу я продолжать
Тебе служить.
Федор.
Спасибо же тебе!
Спасибо, шурин. Знаешь ли, теперь
Нам Шуйского бы надо успокоить!
Ведь он тебя не понял; я ведь тоже
Тебя вчера не понял!
Входит Клешнин, подает Годунову бумаги и уходит. Годунов пробегает их и передает Федору.
Годунов.
Государь,
Сперва прочти вот это донесенье
Из Углича и тайное письмо,
Которое Михайло Головин,
Сторонник Шуйских, написал к Нагим;
Его прислал с нарочным Битяговский.
Федор (смотрит в бумаги).
Ну, что же тут? «И в пьяном виде часто
Ругаются негодными словами…»
Да кто же слов не говорит негодных,
Когда он пьян? «И деньги вымогают
С угрозами…» Да ты уж им не мало ль
Назначил, шурин? Ведь они привыкли
Жить широко при батюшке! Ты им бы
Поболе дал! Ну, что же тут еще?
«И хвалятся, что с помощию Шуйских
Они царя…» Помилуй, быть не может!
Годунов.
Ты грамоту прочти Головина.
Федор (читает про себя, останавливается и качает головой).
Меня согнать с престола? Боже мой,
Зачем бы им не подождать немного?
Всем ведомо, что я недолговечен;
Недаром тут, под ложечкой, болит.
Не то хоть Мите подрасти бы дали!
Уж как бы я охотно уступил
Ему престол! А то теперь насильно
Меня согнать, а малого ребенка
Вдруг посадить, а там еще опека,
Разрухи, смуты, разоренье царству…
Нехорошо!
Годунов.
Теперь ты видишь, царь,
Зачем Нагим нельзя позволить было
Вернуться на Москву?
Федор.
Нехорошо!
Годунов.
Ты благодушно, царь, об этом судишь,
А между тем великая опасность
Грозит земле. Не терпит время. Нам
Решительное надо сделать дело!
Федор.
Какое дело, шурин?
Годунов.
Государь!
Из грамоты Головина ты видишь,
Что Шуйские с Нагими в заговоре.
Ты должен приказать немедля Шуйских
Под стражу взять.
Федор.
Под стражу? Как? Ивана
Петровича под стражу? А потом?
Годунов.
Потом – когда себя он не очистит —
Он должен быть…
Федор.
Что должен быть?
Годунов.
Казнен.
Федор.
Как? Князь Иван Петрович? Тот, который
Был здесь сейчас? Которого сейчас я
Брал за руку?
Годунов.
Да, государь.
Федор.
С которым
Тебя вчера я помирил?
Годунов.
Тот самый.
Федор.
Он? С братьями казнен?
Годунов.
Со всеми, кто
Причастен к их измене.
Федор.
И с Нагими?
Годунов.
Без Шуйских эти не опасны, царь.
Федор.
Того казнить сбираешься ты, шурин,
Кто землю спас?
Годунов.
Того, кто посягает
На твой престол.
Федор.
И это все затем,
Что в пьяном виде на меня Нагие
Грозилися? Что вздумалось кому-то
К ним написать, без ведома, должно быть,
И самых Шуйских? Шурин, ты скажи мне,
Ты с тем лишь мне служить еще согласен,
Чтоб я тебе их выдал головой?
Годунов.
Лишь только так могу я, государь,
Тебе за целость царства отвечать.
Когда тебе мне верить не угодно,
Раз навсегда дозволь мне удалиться,
А на себя за все возьми ответ!
Федор (после долгой борьбы).
Да, шурин, да! Я в этом на себя
Возьму ответ! Вот видишь ли, я знаю,
Что не умею править государством.
Какой я царь? Меня во всех делах
И с толку сбить, и обмануть нетрудно.
В одном лишь только я не обманусь:
Когда меж тем, что бе́ло иль черно́,
Избрать я должен – я не обманусь.
Тут мудрости не нужно, шурин, тут
По совести приходится лишь делать.
Ступай себе, я не держу тебя;
Мне Бог поможет. Я измене Шуйских
Не верю, шурин; если ж бы и верил,
И тут бы их на казнь я не послал.
Довольно крови на Руси лилося
При батюшке, Господь ему прости!
Годунов.
Но, государь…
Федор.
Я знаю, что́ ты скажешь:
Что через это царство замутится?
Не правда ли? На то Господня воля!
Я не хотел престола. Видно, Богу
Угодно было, чтоб немудрый царь
Сел на Руси. Каков я есть, таким
Я должен оставаться; я не вправе
Хитро вперед рассчитывать, что будет!
Годунов.
Но, государь, подумай…
Федор.
Что тут думать?
Что думать, шурин? Дело решено.
Мне твоего не надо уговора;
Свободен ты; оставь меня теперь;
Мне одному остаться надо, шурин!
Годунов.
Я ухожу, великий государь!..
Федор дает ему уйти и кидается на шею Ирине.
Федор.
Аринушка! Родимая моя!
Ты, может быть, винишь меня за то,
Что я теперь его не удержал?
Ирина.
Нет, Федор, нет! Ты сделал так, как должно!
Ты ангела лишь слушай своего,
И ты не ошибешься!
Федор.
Да, я тоже
Так думаю, Аринушка. Что ж делать,
Что не рожден я государем быть!
Ирина.
Ты весь дрожишь, и сердце у тебя
Так сильно бьется!
Федор.
Бок болит немного;
Аринушка, я не пойду к обедне.
Ведь тут греха большого нет, не правда ль,
Одну обедню пропустить? Я лучше
Пойду к себе в опочивальню; там
Прилягу я и отдохну часочек.
