Понятно, что образ целого мы воспринимаем не сразу. Особенно во временных видах искусства. Он на наших глазах постепенно складывается; если применить намеренную тавтологию,
Следовательно, мы познаем образ в процессе, в движении. Сюжет и есть — движение образа, его история.
Итак, можно дать определение сюжета.
Такое определение, на наш взгляд, вбирает в себя все способы и все частные случаи построения сюжета.
Можно ли тогда говорить о том, что существуют «бессюжетные» произведения в литературе и в кино?
Если это настоящие произведения искусства, конечно, нельзя. Даже в такой совершенно бессобытийной вещи, как лирическое стихотворение, к примеру, «Шепот, робкое дыхание...» А. Фета — есть свой сюжет: сначала мы ничего не знаем об образе, в нем заключенном, затем он все с большей и большей полнотой перед нами вырисовывается.
Вы можете сказать: «Ведь употребляется в быту термин «сюжет» в качестве последовательного чередования событий?»
Верно. Есть бытовое понимание слова «сюжет» и есть научное. Вас просят: «Расскажите сюжет фильма». И вы рассказываете... Но удастся ли вам пусть даже в результате подробного пересказа изложить сюжет фильма? Конечно, нет. Ведь в сюжет входят все частности выражаемого им образа, вплоть до мельчайших. Вы сможете пересказать сюжетную схему картины. И такое понятие — «сюжетная схема», то есть перечень событий, лежащих в основе сюжета, практически и теоретически необходимо. Оно имеет свое терминологическое наименование:
Такое определение фабулы будет верным, но неполным: в фабуле события не просто перечислены — они взаимосвязаны между собой.
Еще одно очень важное обстоятельство: события в фабуле располагаются, как это бывает в жизни, в хронологической последовательности.
Фабула — это «совокупность событий в их взаимной внутренней связи»[64].
Нарушения временно´й последовательности в изложении событий или в их причинно-следственной обусловленности говорит уже о сюжетной обработке фабулы.
Вспомним, что в средневековом театре (и даже у Шекспира в «Ромео и Джульетте») перед спектаклем выступали «Пролог» или «Хор», которые кратко излагали зрителям фабулу предстоящего «действа».
Вы, наверное, знаете, что в «Декамероне» Дж. Бокаччо заголовками новелл служат пересказы их фабул. Вот как, например, озаглавлена третья новелла из второго дня Декамерона:
«Трое молодых людей, промотав достояние свое, обеднели; их племянник, в отчаянии возвращаясь домой, знакомится дорогой с неким аббатом и обнаруживает, что тот не аббат, а дочь короля английского; она выходит за него замуж, он же восполняет родственникам своим убыль в деньгах, благодаря чему они снова разбогатели»[65].
Зрительский и читательский интерес в подобных случаях строится не на том, «что», а на том, «как» все произойдет. Собственно, отличие сюжета от фабулы в сем и заключается:
— фабула —
— а сюжет —
На Каннском фестивале 2002 г. председателю его жюри режиссеру Дэвиду Линчу (США) один из журналистов задал провокационный вопрос:
— Что вы считаете более важным в кино: историю или визуально-кинематографическое решение фильма?
Дэвид Линч ответил сразу и без колебаний:
— Кино — это
В переживаемое нами время в кинематографической практике понятие «фабула», действительно, все чаще заменяется идентичным ей по содержанию термином «история». Продюсер обращается к сценаристу или режиссеру с вопросом: «У тебя есть
Следует сказать, что отношения между фабулой и сюжетом часто складываются совсем непростые: фабула порой подвергается в сюжете жесточайшему искажению. Но разговор о многочисленных способах трансформации фабулы в сюжете — впереди, он пойдет тогда, когда будут рассматриваться разные виды сюжета.
