С а б и н а. Если бы так. Я знаю многих, которые лгут, лицемерят, обманывают своих жен, плохо работают, смотрят свысока на всех, кто не в партии, добиваются привилегий и пользуются ими, и главное, болтают, болтают, а сами делают то, что другим запрещают. Конечно, если, по-твоему, это нормально, то, значит, и они — нормальные люди! Я только не пойму, почему в одной партии могут быть и они и… такие, как ты. На твоем месте я подождала бы, пока они эту лавочку не приведут в порядок и все сделают так, как пишется в лозунгах.
М о р и ц. Кто это они?
С а б и н а. Ну, эти — хорошие. О которых ты говоришь.
М о р и ц. Кто же, по-твоему, хорошие?
С а б и н а. Хочешь меня запутать?
М о р и ц. Ты сама завела этот разговор…
С а б и н а. Если то, что ты рассказываешь о социализме, верно, то тогда и партия должна бы быть лучше, чем сейчас. В такую прекрасную партию, пожалуйста, — и я бы тоже вступила.
М о р и ц.
С а б и н а. Звучит несколько напыщенно.
М о р и ц. Это притча для тех, кто собирается вступить в партию, когда социализм уже будет построен.
С а б и н а. Ты сочинил?
М а й е р. Если в сорок пятом году ребенку было три месяца, то сейчас ему уже восемнадцать, девятнадцать. Он познакомится со своей матерью примерно так же, как я сегодня познакомился с вами… Заново, так сказать.
Т о н и. В таком возрасте человек открыт для всего нового.
М а й е р. И даже для новой матери?
Т о н и. А если мать живет на Западе?
М а й е р. Ну и дела в нашем отечестве!.. Если мать рассчитывает только на то, что она живет на Западе, то шансы ее, прямо скажем, невелики. Соотношение примерно такое же, как три месяца к девятнадцати годам.
Т о н и. Для матери решают не три месяца, когда ребенок был с ней, а девятнадцать лет тоски, когда его с ней не было.
М а й е р. А как же быть с той матерью, которая девятнадцать лет воспитывала этого ребенка? Куда денем ее тоску?
Т о н и. Дети, вырастая, все равно покидают родительский дом.
М а й е р. Вот именно. Так, значит, та ваша подруга, которая хочет вернуть своего ребенка, делает это для себя или для него?
Т о н и. Для ребенка, разумеется.
М а й е р. Но лишить человека, в данном случае юную девушку, родины, это…
Т о н и. Ее родина там, где живет ее настоящая мать.
М а й е р. А кто же, спрашивается, настоящая мать после всех этих девятнадцати лет? Та, которая родила и потеряла и понятия не имела, какой из ребенка получается человек, или та, что, еле-еле сводя концы с концами, вырастила ребенка, сделала его человеком? А разве сам факт, что человек получился хороший, не свидетельствует о том, что это возможно и без родной матери? Неизвестно ведь, что стало бы с этой девочкой, если бы она не потерялась. Так что тут не в годах дело, а в отношении… Твое здоровье, Вилли! Прозит, фрау Краузе!.. Поверьте мне, сударыня: первый портрет, который я вырезаю из бумаги, — всегда самый лучший. Клиент одобрит его и скажет: «Точно! Это я!» Закажи он еще один, — а второй никогда не бывает точной копией первого, — и сразу же начинаются неприятности, клянусь вам, он всегда в обоих найдет недостатки.
Т о н и. Неудачное сравнение.
М а й е р. Как и будущее, которое ожидает бедняжку… Ну, мне уже, кажется, пора. С телевизором, видно, ничего не выйдет… Спокойной ночи всем… А что касается Сабины, я посоветовал бы спросить у нее самой. У нас «в зоне» человек восемнадцати лет — уже совершеннолетний.
М о р и ц. Да не могу я и не хочу!.. Что толку в ваших танцульках?
С а б и н а. Ты не умеешь, потому и не хочешь. А я обожаю танцевать. Любой уведет меня от тебя, если не научишься.
М о р и ц. Мы просто не будем ходить на танцульки.
