Весьма показательна трактовка Лопе королевской власти, представленной в "Фуенте Овехуне" фигурами Фердинанда Арагонского и Исабелы Кастильской, с именами которых связывалось прежде всего представление о первой поре утверждения национального государства и обуздания феодальной анархии. Та легкость, с какой "католические короли" прощают магистру ордена Калатравы его тяжкое государственное преступление, и та жестокая расправа, которую они учиняют в восставшем селе, раскрывают истинное отношение великого испанского драматурга к абсолютистско-деспотическому режиму при всем стремлении его найти возможности благополучного и гармоничного разрешения конфликтов. "Фуенте Овехуна" проникнута пафосом народной революции. Драматургу удалось создать не только яркие образы отдельных представителей крестьянства (Лауренсья, Фрондосо, Эстебан, Менго и Паскуала), но и образ коллектива, народа, массы и раскрыть основные социально-психологические черты этого образа. Величайшей заслугой Лоле де Вега является изображение народа как героического субъекта истории. Если литературная теория и практика буржуазно-аристократического Ренессанса обычно отводила народу "низкую", комедийную сферу действия и в изображении его не требовала ничего иного, кроме жанрово-комической, порой вульгарной натуралистичности, то Лопе де Вега в нарушение этого сословно-эстетического принципа удалось разрешить задачу героизации народной массы, задачу создания героико-реалистического образа народа, так и неразрешенную, например, елисаветинской драмой в Англии. Патриархально-идиллическая атмосфера действия, начинающегося в границах традиционно-пасторального жанра, постепенно сменяется атмосферой героического реализма и высокой трагической патетикой, не теряющей, однако, связи с конкретной деревенской действительностью. Этот же процесс можно, в частности, проследить на примере развития образа весельчака и балагура Менго. Тема любви Лауренсьи и Фрондосо, начинающаяся в пасторальных тонах, также приобретает черты высокой патетичности и героизма. Тщательно разработанные в психологическом отношении образы главных действующих лиц пьесы - Лауренсьи и Фрондосо - олицетворяют целомудрие и благородство чувств, свойственные крестьянам, в противоположность моральному падению и развращенности феодальных верхов.
"Фуенте Овехуна" стала не только крупнейшей национальной народной драмой, но и приобрела мировое значение, как пьеса борющейся и побеждающей демократии. Мы не располагаем данными о постановках этой драмы на испанской сцене при жизни Лопе де Вега, но в последующие столетия она недаром находилась под молчаливым запретом дворянско-буржуазной монархии. Осторожно отмечая, что "одно из самых замечательных творений Лопе... по странной прихоти судьбы не принадлежит к числу его наиболее известных в Испании произведений", испанский исследователь драматургии Лопе де Вега М. Менендес-и-Пелайо в конце прошлого века объяснял этот факт тем, что "в наши дни постановка подобной драмы вызвала бы дискуссию общественного характера, которая могла бы завершиться стрельбой на улицах, - такова сила ее возбуждения, увлеченности и революционного порыва" {Obras de Lope de Vega publicadas рог la R. Academia Espa"ola. Tomo X. Madrid, 1899, p. CLXII.}.
Свою вторую родину "Фуенте Овехуна" нашла в России, где она была впервые показана в 1876 г. в Московском Малом театре при участии великой трагической актрисы M. H. Ермоловой в роли Лауренсьи. "Призыв Ермоловой Лауренсьи к отмщению, к свободе, - пишет народная артистка СССР А. А. Яблочкина, - воодушевлял не только артистов, изображавших жителей испанского села Фуенте Овехуна, но - и это главное - демократического зрителя. На втором представлении театр был оцеплен полицией, переодетые шпики наводнили зрительный зал. Представление "Овечьего источника" ("Фуенте Овехуна". Ред.) вырастало в общественно-политическое событие. Немудрено, что полиция поспешила вовсе запретить этот спектакль" {"Литературная газета", 16 июля 1953 г., Э 84.}.
После Великой Октябрьской социалистической революции "Фуенте Овехуна" обошла многие сцены Советского Союза. В Испании она была возрождена в годы героической борьбы испанского народа против фашистской реакции и империалистической интервенции. "Фуенте Овехуна", поставленная всего лишь в одном километре от линии фронта, - отмечала газета "Mundo Obrero", вдохновляла народ в 1938 г. так же, как она вдохновляла народ XVII века, подавленный силами реакции... Арбалет Фрондосо, приставленный к груди командора Фернана Гомеса, навсегда останется одним из самых ярких символов прав и свобод народа" {"Mundo Obrero", 8 de enero de 1938, Э 648.}.
