Король Басилио, свита. — Астольфо, Эстрелья, придворные дамы, солдаты.ЭстрельяМудрец Фалес[88]...АстольфоЭвклид ученый...ЭстрельяЧто меж созвездий...АстольфоМеж планет...ЭстрельяПремудро правишь...АстольфоПребываешь...ЭстрельяИ их пути...АстольфоИх светлый след...ЭстрельяПредначертая...АстольфоИзмеряешь...ЭстрельяПозволь, склонясь...АстольфоНа благо нам.ЭстрельяВокруг тебя лозой обвиться.АстольфоПокорно пасть к твоим ногам.БасилиоМои возлюбленные дети,Придите пасть в мои объятьяИ верьте, если вы на зов мойЯвились с верностью такой,Я уравняю вас обоих,Ни одного не выделяя:Итак, явив свою готовностьВопрос ваш трудный разрешить,Я об одном теперь прошу вас:На время сохранить молчанье,Затем что изумить должно васПовествование мое.Как вам доподлинно известно, —Внимайте с тщательностью, дети,И ты, о, польский двор преславный,И вы, вассалы и друзья, —Как вам известно, в этом миреСвоими знаньями снискал яПочетный титул свой — ученый,И, вопреки забвенью дней,Живописания Тимантов,И изваяния Лисиппов[89]Меня Басилио великимВо всей вселенной нарекли.И вам уж издавна известно,Что всех наук я чту превышеМатематические знаньяС немой утонченностью их,И ими славу обделяюИ ими время я лишаюНеоспоримых полномочийУчить о новом с каждым днем:Затем что чуть в своих таблицахУвижу новое в грядущем, —И время первенство теряетВещать о том, что я сказал.И те окружности из снега,И те хрустальные покровы,Что принимают блеск от солнцаИ разделяются луной, —Все те миры из бриллиантов,Все те хрустальные пространства,Где блещут стройные созвездья,Кочуют полчища планет, —В теченьи лет мне были книги,Где на бумаге из алмаза,В тетрадях пышных из сафира,По золотым скользя строкам,Слагая явственные буквы,Всегда записывают небоИ благодатные событья,И всю превратность наших дней.И так я быстро их читаю,Что духом следую свободноЗа быстротою их движенийПо всем дорогам и путям.О, если б небо пожелало,И прежде чем мой ум явилсяЕго замет истолкованьемИ росписью его листов, —О, если б небо пожелало,И я погиб бы первой жертвойЕго карающего гнева,Явив трагедию судьбы,Затем что, кто несчастен в мире,Тому кинжал — его заслуги,И тот, кто в знаньи вред находит,Убийца самого себя!Так я могу сказать, и лучшийТому пример — в событьях странных,И чтоб, дивясь, вы их узнали,Вторично я прошу внимать.Моей супругой КлориленойМне сын рожден был злополучный,И небеса в его рожденьиСвои явили чудеса.Пред тем как ласковому светуОн отдан был живой гробницей, —Гробницей чрева, так как схоже —Родиться в мир и умирать[90], —В ночном бреду и в сновиденьяхНеоднократно повторялосьОдно жестокое виденьеНесчастной матери его[91]:Имея форму человека,На свет чудовище рождалось,И дерзновенно разрывалоВсе сокровенности ее,И той, что жизнь ему давала,Ее окрашенное кровью,Давало смерть своим рожденьем,Как бы ехидна меж людей.И день пришел его рожденья,И совершилось предвещанье, —Предвестья знамений зловещихНе изменяют никогда.При гороскопе он родилсяТаком ужасном, что, беснуясь,Окрашено своею кровью,Вступило солнце в бой с луной,Для них земля была оплотом,И два светильника небесныхБоролись всею силой света,Как в рукопашной два бойца.Произошло затменье солнца,Какого не было с тех пор, какСлезами крови в день распятьяОно оплакало Христа.Все области земного шара,Как бы в последнем пароксизме,Тонули в зареве пожаров,И затемнились небеса,Высокие дрожали зданья,И дождь камней из туч струился,И тучи грозно вырастали,И кровь текла по руслам рек.И при таком-то вот ужасномБезумьи или бреде солнцаНа свет родился Сехисмундо,И сразу выказал свой нрав:Убивши мать своим рожденьем,Такой свирепостью сказал он:Я человек, и начинаюВознаграждать за благо злом.К моим познаниям прибегнув,Я в них, как и во всем, увидел,Что Сехисмундо в мир вступил быКак дерзновенный человек,Что был бы он жестоким принцем,Монархом самым нечестивым,И потому его правленьеВ умах посеяло б раздор;Его правленье было б смутой,И школой низостей, предательств,И академией пороков,А сам он, бешенством объят,Среди безумств и преступлений,Меня к стопам своим повергнув,Стыжусь сказать, — в моих сединахБыл должен видеть свой ковер.Кто не поверит в предвещаньеСвоих несчастий, чью угрозуОн увидал в той сфере знанья,Где царствует любовь к себе?Итак, доверившись созвездьям,Что предвещали мне несчастьяВ своих пророчествах зловещих,Решил я зверя запереть,Дабы, лишив его свободы,Иметь возможность этим самымПроверить, не дано ли мудрымПредотвратить влиянье звезд.Я объявил, что рок превратен,И что Инфант родился мертвым,И чтоб случайности избегнуть,Я башню выстроить велелСреди вон тех утесов мрачных,Где свет едва находит доступ,Где сонмы диких обелисковЕму преградою встают.И по указанной причинеЯ обнародовал законы,Суровой казнью возбраняяВступать в предел запретных гор.Там и живет он, Сехисмундо,В несчастьях, в бедности, в неволе,И там его один КлотальдоУчил, воспитывал и знал.Ему преподал он науки,И католическую веру,И только он был очевидцемЕго несчастий и скорбей.Теперь о трех вещах я долженОповестить вас: и во-первых,О том, что, край любя родимый,Освободить его хочуОт подчиненности жестокойВладыке деспоту, иначеЯ послужил бы сам на гореМной управляемой стране;И во-вторых, необходимоСказать, что, если отниму яУ крови собственной то право,Что ей рождением дано,Я поступлю не христиански,Закон людской, равно как Божий,Нарушу, ибо нет веленья,Чтоб я, желая вас спастиОт управления тирана,Явился сам тираном дерзким,И, чтобы сын мой зла не делал,Я преступленья б совершал;И в-третьих, нужно нам проверить,Насколько впал я в заблужденье,Легко поверив предсказаньям,Предвозвестившим мне беду:Быть может, — допустить должны мы, —Его не победит природа,Хотя врожденная наклонностьДиктует пропасти ему.Внушенья звезд неблагосклонных,Лучи планеты нечестивойЛишь могут повлиять на волю,Ее принудить — им нельзя[92].И так с собою рассуждая,Колеблясь между двух решений,К исходу я пришел такому,Что вас он должен удивить.Не возвещая Сехисмундо,Что он мой сын и ваш владыка,Его перемещу я завтраНа мой престол и в мой дворец,И, словом, дам ему возможностьПовелевать и править вами,И вы, как слуги, присягнетеВ повиновении ему.Свой план исполнивши, я сразуДостигну трех вещей, решаяИ три другие, о которыхЯ вам сейчас повествовал.Во-первых, если, осторожный,И справедливый, и разумный,Свою звезду он опровергнет,Столь возвестившую о нем,На ваше благо, вами будетСпокойно править Принц законный,Чей двор был — дикие утесы,Кто жил, как равный, меж зверей;А если, во-вторых, надменный,И дерзновенный, и жестокий,Помчится он в полях порока,Как конь, порвавший повода,Тогда, отеческой любовиОтдавши должное, спокойноПеред страной моей родноюСвершу обязанность мою,И, как Судья нелицемерный,Его навек лишу наследства,И, заключив его в темницу,Я буду строг, но справедлив;И, в-третьих, если Принц предстанетТаким, как я вам повествую,Любовью к вам руководимый,Я лучших дам вам королей,Владык, что более достойныВладеть короной и престолом,Моим племянникам любезнымПрава на трон я передам:Соединив в одну возможностьДва справедливых притязаньяИ их супружеством связавши,Их по заслугам награжу.Дабы решенье совершилось,Я вам, как Царь, повелеваю,И, как отец, о том прошу вас.Увещеваю, как мудрец,Как старец, вас предупреждаю,И если царь невольник царства,Как нам Сенека рек испанский[93],Я умоляю вас, как раб.АстольфоКоль говорить теперь я должен,Как тот, кто ближе всех к вопросу,Во имя всех я возвещаю:Пусть Сехисмундо к нам придет,Довольно, что рожден тобой он.ВсеПусть Принц наш будет возвращен нам,Пусть нашим королем он будет.БасилиоВнимательности вашей знак,Вассалы, я ценю глубоко.Моих детей, мою опору,Сопроводите в их покои.ВсеДа здравствует великий Царь!(Все уходят, сопровождая Эстрелью и Астольфо, Король остается.)
