[Тот же случай, что и с предыдущей трагедией. Единственный фрагмент не дает никакого представления о том, какой эпизод из пребывания Одиссея у феаков и в какой свете получил обработку в этой трагедии Софокла.]
[Судя по названию, в трагедии был обработан известный эпизод из 19 книги "Одиссеи", когда старая нянька Евриклея во время омовения ног Одиссея узнавала его по старому рубцу на ноге. Мнение ряда исследователей, будто "Омовение" служило только другим названием трагедии "Одиссей, пораженный шипом" (см. ниже), трудно признать справедливым, так как сцена омовения ног была настолько тесно связана в сознании современников Софокла с событиями в доме Одиссея накануне его расправы с женихами, что трудно себе представить ее перенесение к моменту, предшествующему смерти Одиссея. Контаминацию двух мотивов предпринял, по-видимому, только римский драматург Пакувин в своей трагедии "Омовение" (фр. 266-295). Единственный фрагмент Софокла не дает никакого ответа на затронутые здесь вопросы.]
[От Кирки у Одиссея родился сын, названный Телегоном ("далеко рожденным"). Достигнув совершеннолетия, он отправился на розыски отца, ночью (или в тумане) пристал к Итаке и, не зная, где он высадился, принялся грабить остров. Вступившийся за свое имущество Одиссей получил от неузнанного им Телегона смертельную рану копьем, наконечником которого служил твердый шип морской рыбы ската. Миф о смерти Одиссея восходит к старинному фольклорному сюжету "поединок отца с сыном", древность которого еще больше подчеркивается оружием Телегона, а сама трагедия, видимо, завершалась сценой трагического опознания Телегона, о которой пишет Аристотель в "Поэтике", 14, 1453 b 29-34.
Среди сохранившихся фрагментов Э 329 и 330 напоминают прорицание Тиресия в "Одиссее" XI, 127-129; в фр. 331-332, 335-336 вспоминается пророчество, полученное Одиссеем в Додоне, что ему суждена смерть от руки сына; в фр. 333 имеется в виду Киклоп, хотя и непонятно, в какой связи он мог упоминаться много лет спустя после возвращения Одиссея.]
[К фиванской царевне Семеле по ночам являлся Зевс. Желая убедиться, что это вправду он, Семела попросила его показаться ей в полном величии, и от перунов, зажатых в руке Зевса, загорелась спальня Семелы и погибла она сама. Плод их любви — недоношенного младенца Диониса — Зевс изъял из чрева матери и зашил себе в бедро, а когда ребенок достиг поры появления на свет, отдал его на воспитание нимфам и лесным демонам — сатирам. Какие именно проделки этих детей природы изображались сатировской драме Софокла, подробнее неизвестно. Фр. 337 — скорее всего, из рассказа папаши-Силена.]
[Кедалион — хромой кузнец с о-ва Наксоса, учитель в ремесле, а затем помощник Гефеста в его мастерской на о-ве Лемносе. В сатировской драме, озаглавленной именем Кедалиона, было обработано хиосское предание о возвращении с его помощью зрения исполину-охотнику Ориону. Какую роль играли в этой истории сатиры (к ним, конечно, обращен фр. 339), неизвестно. Фр. 341 — поговорочное выражение, подобное нашему "выеденному яйцу", — пустое дело, перевод времени.]
