Из дворца выходит Клитеместра в сопровождении прислужницы, несущей дары.КлитеместраОпять гуляешь ты на воле, вижу.Что делать! Нет Эгисфа: он одинТебя обуздывал, чтоб хоть на людяхТы не позорила семьи родной.Но нет его, а на меня вниманья520 Не обращаешь ты... А все ж ты многоИ перед многими коришь меня,Что царствую надменно, что бесстыдноТебя и горе поношу твое.Надменность мне чужда, тебя ж браню я,Отведав много бранных слов твоих.Всегда отец тебе предлогом ссоры,Что от меня он принял смерть свою.Да, от меня! Не стану запираться:Моей рукой его сразила Правда.И, будь разумна ты, — ты помощь ейСочла бы долгом принести. Ведь он,530 Тот твой отец, о ком ты вечно плачешь,Всех эллинов бездушьем превзошел:Он в дар богам[324] сестру твою зарезал.Счастливый муж! Ему ее рожденьеНе стоило болезни и трудов,Как мне, что в муках родила ее.Так молви же, за что, кого он радиЕе заклал? Аргивян, скажешь ты?Откуда ж право их на дочь мою?Иль Менелаю-брату угождая,Ему он в жертву кровь мою принес?По праву ж взыскан он своею кровью!Скажи сама: ведь двух детей отцом[325]540 Был Менелай! Не им ли надлежалоСкорее пасть, коль их отец и матьГубительной войны причиной стали?Иль так уж жаждал царь теней АидМоих, а не ее детей отведать?Иль твой отец преступный не умелЛюбить моих детей и всю любовь онЛишь к детям Менелая сохранил?Отцу ль под стать такое безрассудство!Так мыслю я, — пускай с тобою розно,Зато согласно с дочерью убитой.Вот почему я не скорблю о деле550 Руки моей. Тебе ж совет: самаРазумней будь, коль мать корить ты хочешь!ЭлектраТеперь не скажешь ты, что мною вызванТвоих речей неласковых поток.А впрочем, если ты согласна, правдуСказать готова я — и за отцаИ о сестре покойной заодно.КлитеместраСогласна, говори. Когда б и раньшеСо мной ты так почтительна была,Без горечи могла б тебя я слушать.ЭлектраВот речь моя. Отца убила ты —Сама сказала. Мыслимо ль признаньеУжаснее — по правде ль ты убила560 Его, иль нет? Но докажу тебе,[326]Что правды не было в твоем деянье,Что ты злодея подчинилась ласке —Того же, с кем и ныне ты живешь!Спроси ловцов богиню Артемиду,За что на нас прогневалась онаИ ветров рать в Авлиде задержала.Иль лучше я тебе скажу: ееВедь не потребуешь к ответу. Слушай!Отец мой — так сказали мне — гуляяВ лесу богини, шумом ног своихСпугнул пятнистого оленя;[327] меткимЕго он выстрелом убил — и словоНа радостях кичливое сказал.570 За это гневом воспылала дева;Ахейцев ждать заставила она,Пока отец, в возмездие за зверя,Свое дитя ей в дар не принесет.Вот повод гибели ее; и в Трою,И вспять домой был прегражден им путь.Тогда отец под гнетом принужденьяИ после долгой, тягостной борьбыЗаклал ее — не Менелая ради.Но пусть права ты; пусть его хотел онВозвысить. Что же? Неужели смертьОн от тебя за это заслужил?Где ты закон такой нашла? Смотри же!580 Являя смертным приговор такой,Пример расплаты за вину ты явишь.Как будем друг за друга убивать мы —Тебе по праву первой пасть придется.Но нет; предлог тот вымышлен тобой.Не то — скажи, какой отплаты радиПогрязла в сраме ты таком? ЗачемТы с кровопийцей-мужем делишь ложе,С которым раньше ты отца сгубила?Зачем детей ему рожаешь,[328] — тех же,Что в ложе чести рождены тобой,590 Чужими почитаешь? Как за этоТебя одобрить? Иль и тут ты скажешь,Что мстишь за дочь? Постыдное признанье!Позор, хотя б и дочери в угоду.Врага-злодея мужем называть!Да что! И слова не даешь сказать ты;Всегда упрек я слышу, что на матьЯ клевещу. Меж тем, я госпожойСкорей, не матерью тебя считаю.Живу я, как раба; терплю обиды600 И от тебя и от него, что другомТвоим явился. Сын же твой, Орест,С трудом руки твоей избегший, — в гореСреди чужих изгнанником живет.И за него корить меня ты любишь,Что мстителем тебе его ращу.Да я сама, коли б могла, отмстила!Вот речь моя. Зови меня пред всемиДурной, бесстыдной, злоречивой, — пусть!Когда такой воистину я стала, —Что ж! матери я не срамлю своей.Корифей610 Она вся дышит гневом, вижу я:Но с ней ли правда — нет о том заботы.КлитеместраДостойна же заботы дочь такая,Что мать свою так злобно оскорбитьОтважилась — она, младая дева!Вы сами видите, на все онаСпособна, нет в стыде для ней преграды.ЭлектраНеправда. Стыдно мне, до боли стыдно.Судья — не ты. Сама я понимаю,Что не девичье дело я творю.Но где исход? Твои наветы злые,620 Твои поступки к этому меняПринудили. В среде порочной зреютСами собой порочные дела.КлитеместраРечей немало, дерзкая, внушаютТебе поступки и слова мои!ЭлектраТы им виною. Ты дела дурныеТворишь — они ж в слова облечься жаждут.КлитеместраДа знает же святая Артемида:Тебе припомнит спесь твою Эгисф!ЭлектраВот и угрозы! Ты ж сама велелаМне говорить, а слушать не умеешь!Клитеместра630 Велела, да. Но все ж — хоть помолитьсяТы разрешишь в благоговенье мне?ЭлектраИзволь, молись. И вообще довольнаТы будешь мной: отныне я молчу.КлитеместраПодай сюда с плодами мне кошницу,Прислужница. Хочу к владыке ФебуСмиренную молитву вознести,Чтоб снял он с сердца гнет давящий страха.У алтаря Аполлона.Окружена немилою средою,К тебе взываю, Феб-предстатель мой.Внемли моей мольбе ты сокровенной.Я не могу при дочери строптивой640 Облечь желанье в ясные слова:Она способна с криком ликованьяИх разгласить по городу всему.Нет, так внемли, как я молиться буду.Тот сон двуликий, что во мраке ночиЯвился мне — его, о светлый бог,Коль он мне друг, исполни дружелюбно,Коль враг, — на вражью обрати главу!И если кто растит крамолу тайно,Дабы, лишив меня моих богатств,Низвергнуть в прах — ты заступись, владыка.650 Дай, чтоб и впредь, живя безбольной жизнью,Атридов дом и этот власти посохХранила я, в кругу друзей, что нынеМеня блюдут. Благослови меняС детьми моими — я о тех молюсь,Что не привыкли злобною враждоюИ горечью мне сердце отравлять.Будь милостив, ликейский Аполлон,И дай нам всем мольбам согласно нашим.Услышь и то, о бог непогрешимый,Что я таю в молчанье осторожном:Все видят очи Зевсовых сынов.Выходит Воспитатель Ореста.Воспитатель(К хору)660 Как мне узнать, микенские гражданки,Здесь ли чертог властителя Эгисфа?КорифейТы сам уж догадался, гость. Он здесь.ВоспитательА здесь, у алтаря, его жена?Державный вид в ней выдает царицу.КорифейОпять ты прав: она перед тобой.Воспитатель(Клитеместре)О, радуйся, владычица! НесуБлагую весть от верного я мужа.КлитеместраЯ слушаю охотно, все ж вопросТебе мой первый: кто тебя отправил?Воспитатель670 Фокеец Фанотей, с известьем важным,КлитеместраС каким, мой гость? От друга ты, наверно.Приносишь дружелюбную мне речь?ВоспитательОрест погиб, — вот вкратце мысль ее.ЭлектраО жизнь моя! разбита ты сегодня.КлитеместраЧто ты сказал, мой гость? Ее не слушай!ВоспитательСкажу еще раз: нет в живых Ореста.ЭлектраПогибла я! Нет места мне на свете.Клитеместра(Электре)Оставь ты нас! — А ты, мой гость, скажи мнеПо правде все, какой он смертью пал.Воспитатель680 Все расскажу я; с тем сюда и послан.На поле славных эллинских стязанийЯвился он, дельфийских ради игр.И вот, когда раздался громкий кличГлашатая, и первым был объявленРистанья подвиг — пред людьми предстал он,Блестящий, юный, всем на восхищенье.И оправдал природы благодатьИсход бегов. С венком победы славнымОставил он парнасскую стезю.В словах немногих, многих дел величьеЯ возвещу: не видел я поныне,Чтоб столько славы муж один стяжал.690 Одно запомни: сколько видов спораБлюстители ни объявляли игр —Во всех победы цвет сорвал твой сын.И ликованье слышалось в ответ,Когда глашатай объявлял, что первый —Аргивянин, по имени Орест,Сын Агамемнона, что всей ЭлладыПовел в поход прославленную рать.Так было дело. Но коль бог враждебен,Злой доли не избегнет и герой.Прошли те дни. И снова встало солнце,И скакунов открыло ветроногихРетивый бег. Явился он опять700 И с ним возниц испытанных немало.Был там ахеец, был спартанец; двоеИз Ливии далекой колесницыК нам привезли: меж них был пятым он,С коней четверкой фессалийских. ДалеЭтолянин с четверкою гнедых,Седьмой — с гористой области магнетов,Восьмой — наездник энианский,[329] белыхКоней владыка; из Афин, богамиВоздвигнутых, девятый; а десятымСоперником явился беотиец.Метнули жребий, стали по порядку,710 Как им по жребью место указалиБлюстители. Вот звук трубы раздался —Бег начался. Возницы с громким крикомПоводьями стегнули скакунов,И понеслись со скрипом колесницыПо пыльному ристалищу вперед.Вначале вкупе были все, но каждыйНа волю рвался, не щадя бича,Чтоб миновать передней колесницы717 Чеку и ржущих головы коней.723 И долго прямо все вперед неслись.[330]Вдруг энианца кони, закусившиВ упрямстве удила, метнулись вправо —Меж тем к концу шестой уже шел круг —И в повороте головой о кузовУдарились ливийской колесницы;На них другие налетели. ВсюдуПаденье, грохот, общий крик и ужас;Обломки конского крушенья вмиг730 Наполнили крисейскую поляну.Завидя вовремя беду других,Афинянин, рассчетливый возница,Рванул направо — и пронесся мимоБушующей пучины. Наш ОрестПоследним правил: утомлять конейОн не хотел и возлагал надеждыНа состязания конец. Увидя,Что изо всех один соперник цел,Он поднял бич и сильным, острым свистомНад самыми ушами скакуновПогнал вперед их. Вот они сравнялись,Несутся рядом, и главами лишь740 Коней поочередно выдаются,718 И каждому четверки задней жарЗатылок жжет, и брызги белой пеныИ спину и колеса покрывают.Искусно бег свой направлял Орест:Всегда вплотную огибал он мету,Давая волю пристяжному справа722 И сдерживая левого. И все741 Почти круги прошел благополучно,На устремленной колеснице стоя.Но в этот раз при огибанье меты,Он левый повод опустил[331] — и осьюУдарился о выступ. Вмиг чекаРазбилась; он, упавши с колесницы,В резных запутался ремнях, а кониВ испуге по поляне понеслись.750 Крик ужаса тут вырвался у всех;Все плакали о юноше прекрасном,Что после стольких подвигов такуюНесчастную он участь испытал.Его ж все дальше волочили кони[332]По жесткой почве; то лицом к земле онБыл обращен, то, навзничь лежа в прахе,Беспомощно колени возносилК безжалостному небу. Наконец,Наездники, с трудом остановившиКоней безумный бег, из пут егоОсвободили. Кровью истекая,Неузнаваем был он для друзей.Немедленно огню его предав,Героя тело в урне невеликой,Печальный пепел, избранные людиСтраны фокейской к вам несут, чтоб витязь760 Гробницей был почтен в земле родной.Так умер он. И на словах плачевенЕго исход; для нас же, очевидцев,Он всех несчастий нашей жизни злей.КорифейО горе нам! Теперь владык исконныхДо основанья весь разрушен дом.КлитеместраКак мне назвать, о Зевс, твое решенье?Неужто — счастьем? Иль грозой, но все жеСпасительной? О жребий безотрадный!Своим же горем жизнь спасать свою!ВоспитательСомнения твои мне непонятны.Клитеместра770 Я родила его, и в этом ужас!Нет той обиды, чтобы мать решиласьВозненавидеть детище свое.ВоспитательНапрасен был приход мой, вижу я.КлитеместраНапрасен? Нет! Не говори: напрасен!Ты верные приметы мне принесО гибели того, кто, мной рожденный,Отстал от груди и любви моейИ на чужбине меж чужими вырос.Покинув край родной, меня ни разуНе видел он; убийцею отцаМеня он звал и угрожал мне местьюУжасною; не осенял меня780 Ни ночью сон приветливый, ни днемПокой отрадный; каждый новый часЛишь гибели отсрочкой мне казался.Но этот день свободу мне вернул;Прошел мой страх пред ним. —(в сторону Электры)И перед нею.Она ведь большей язвой мне была.Живя со мною, кровь мою сосалаИз недр души моей. Теперь довольно!Уж не смутят меня ее угрозы,Покоя не нарушат моего.ЭлектраО горе мне! Орест, твою кончину,Оплакать я должна, — а над тобой790 Родная мать глумится. Хорошо ли?КлитеместраТебе — не знаю, а ему — вполне.ЭлектраВнемли, оплот усопших, Немесида!КлитеместраОна вняла — и дело решено.ЭлектраКощунствуй смело; власть — твоя отныне.КлитеместраОрест иль ты меня молчать заставят?ЭлектраУмолкли мы, — умолкла бы и ты.Клитеместра(Воспитателю)Благословен приход твой, гость, за то уж,Что ты ее заставил замолчать!ВоспитательИтак, спокойно я уйти могу?Клитеместра800 Нет, так нельзя: и нас бы ты обиделТаким уходом, и того, кто в путьТебя отправил. Нет, войди в наш дом,Ее ж оставь на площади: пусть вволюСебя оплачет и друзей своих.Уходят в дом.ЭлектраВот мать! Не правда ль, в исступленье горяБезумным воплем огласила стогныБедняга, про страдальческую смертьРодного сына услыхав? Так нет же!Ушла со смехом! Горе, горе мне!Орест мой милый, всю меня сгубил тыСвоею смертью. Из души моей810 Последнюю надежду вырвал ты —Что день придет, когда грозою яснойТы мести грянешь — за отца в могилеИ за меня несчастную. Теперь жеЧто делать мне? Одна на свете я,Без брата, без отца. Опять рабойУбийц презренных стать! Ужель со мноюДостойно, боги, поступили вы?Нет, я не в силах под одною кровлейЖить с ними доле; здесь у входа домаЛежать хочу я вне семьи, покудаВконец я не исчахну. Если ж ктоИз домочадцев вида моего820 Не вынесет — пусть смерть мне даст. СпасибоЕму скажу. Обузой стала жизнь:Нет боле в ней предмета для желанья.
