Драмы и комедии полностью

Ж л у к т а. Старинная. Еще со времен гражданской войны.

К о н я г и н. Вот как!

Ж л у к т а. Да. Подарок Анатолия Васильевича.

К о н я г и н. Интересно. Можно взглянуть?

Ж л у к т а. Пожалуйста.

К о н я г и н (берет зажигалку). Очень оригинальная зажигалка.

Ж л у к т а. Вам нравится? Возьмите ее себе.

К о н я г и н. Как? Не понимаю.

Ж л у к т а. Возьмите как подарок от меня.

К о н я г и н. Не смею вас обижать. Это ведь память.

Ж л у к т а. Пусть и вам будет память… О гражданской войне, которой вы были участником, и о нашем с вами знакомстве.

К о н я г и н. Мне даже неудобно воспользоваться вашей любезностью.

Ж л у к т а. Да что там… У меня это не единственная вещь, подаренная Анатолием Васильевичем.

К о н я г и н (сдаваясь). Ну, если так… Спасибо.

Ж л у к т а. Пожалуйста.

К о н я г и н. Как вы устроились у нас?

Ж л у к т а. Да кое-как. Война, ничего не поделаешь.

К о н я г и н. Вы уж извините. В городе такая теснота. Воинские части, эвакуированные. Двадцать тысяч эвакуированных.

Ж л у к т а. Двадцать тысяч и еще двое.

Конягин вопросительно смотрит на него.

Я и жена.

К о н я г и н. Разве вы тоже?

Ж л у к т а. Да. Держался до последней возможности. Наконец и знакомых почти никого не осталось. Кто уехал, кто под развалинами погиб. Ну, вижу, больше некуда.

К о н я г и н. Несчастные люди. Некоторые в одном белье ушли. Зима подходит, а у них ни одежды, ни обуви. И мы не в состоянии всех обеспечить. Видели, как штурмуют? И так каждый день с утра до ночи. Сил нет. Я согласен лучше на фронт. Там бы я знал свою боевую задачу, и все.

Ж л у к т а. Вон чего вы захотели! Это каждый бы из нас согласился — на фронт. Я уж несколько раз просился, не пускают. «На фронте, говорят, вас есть кому заменить, а вот здесь…». Раз уж было совсем вырвался, так врачи… Начали крутить, вертеть и нашли что-то такое внутри… Не то рак печени, не то грудная жаба. «Вам, говорят, на фронт никак нельзя. И без фронта, говорят, вы недолго протянете, если не будете себя беречь. Вам, говорят, нужна спокойная обстановка и хорошее питание». Ну и сняли совсем с учета. Вот только документ погиб в огне, и я хожу теперь как дезертир.

К о н я г и н. Это можно оформить. Как вы с питанием устроились?

Ж л у к т а. Пока никак. В городе, вероятно, есть какая-нибудь столовая.

К о н я г и н. Столовая-то есть, да обеды там неважные. С вашим здоровьем вы на таких харчах совсем зачахнете. (Пишет и дает ему листок.) Вот, пожалуйста. По этой записке вам кое-что отпустят. А там посмотрим, как вас лучше устроить.

Ж л у к т а (берет записку). Спасибо. Хотел бы я еще зайти к товарищу Бывалову. Обидится, когда узнает, что я в городе и не зашел.

К о н я г и н. Разве уж завтра. Сегодня у него совещание. Я вот тоже туда должен идти.

Ж л у к т а. Передайте ему от меня привет. Скажите, что приехал сякой-такой немазаный.

К о н я г и н. Обязательно передам.

Ж л у к т а. Вы, видно, торопитесь?

К о н я г и н. Извините. Очень жалею, что не имею возможности побеседовать с вами. Не часто встречаешься с такими людьми. (Вдруг ему пришла в голову счастливая мысль.) Знаете что… Приходите в субботу вечером ко мне на пельмени. Это единственный мой свободный вечер.

Ж л у к т а. Большое спасибо, Антон Макарович. В свою очередь буду рад видеть вас у себя в доме. Будьте здоровы.

К о н я г и н. Всего хорошего. Извините.

Ж л у к т а  уходит.

(В телефонную трубку.) Павел Антонович! Это Конягин. Извините, пожалуйста, меня здесь задержали. Чарский… Вы должны его знать… Не слыхали? Племянник Луначарского… Передавал вам привет… Точно не знаю — художник, режиссер, композитор — что-то в этом роде… Ну, нет… Очень милый человек… Иду, уже иду. (Кладет трубку и направляется к двери.)

Комната Жлукты, которую Клава и Язва привели в порядок.

К л а в а (входит с охапкой дров). Вот… Десять полен заняла у соседки. (Кладет дрова у печки.) Пойду еще воды принесу, и будет все. (Берет чайник и уходит.)

Я з в а  подходит к печке и открывает дверцу, чтобы положить дров.