Небесполезно обратить внимание читателя на то, что Пьер де Монтон, участник торжественного пира 13 мая 1431 г. наряду с двумя рыцарями из Бургундии, одним из которых был влюбленный в Жанну Эмон де Маси, а также сеньор Монротье начиная с 1427 г., был не только вассалом герцога Амедея Савойского, но еще и его
советником и дипломатическим посредником между Карлом VII, Филиппом Добрым герцогом Бургундским и Карлом Орлеанским.
В народной легенде явно смешалось несколько фактов, причинная связь которых в сознании деревенского люда не поддавалась никакому объяснению. Много месяцев напролет в самой верхней комнате главной замковой башни была заперта девушка, которую называли «Девственницей», как выражались воины, разговаривая на эту тему в деревенской харчевне. Конечно, для того, чтобы оказаться в таком заключении, не было другой причины, кроме той, что она не захотела отдаться своему владыке Пьеру де Монтону…
Но весьма вероятно, что Карл VII не согласился с тем, чтобы та, которая вручила ему французскую корону, та, которая была
его сестрой,закончила свои дни так, как об этом втайне договорились с руанскими судьями (или, во всяком случае, с Пьером Кошоном, который, возможно, действовал по приказу Изабеллы Баварской, матери Жанны) и с еще одной сестрой, ставшей королевой Англии, – Екатериной де Валуа. Он знал, что ему никогда не простят, если он согласится на решение, сводившееся к пожизненному тюремному заключению. А Карл VII был человек мнительный, об этом говорят его душевные муки, связанные с вопросом о его законнорожденности. Обнаружены следы набегов, подготовленных для освобождения Жанны в Руане, а также следы переговоров о выплате возможного выкупа. Эти попытки потерпели неудачу. Оставалось еще одно: помочь ей бежать.
В самом деле, 15 января 1432/1433 г.,
спустя восемь месяцев после мнимой смерти,мы вновь встречаемся с Раулем де Гокуром, губернатором провинции Валентинуа. Он ушел с непосредственной службы Карлу VII и от связанных с этим многочисленных обязанностей и поселился в Балансе. Объяснение для окружающих: герцог Савойский, Амедей VIII, чинит трудности в этом самом Валентинуа по кое-каким вопросам наследства и потворствует попыткам разжечь войну (см.:
Клод Бернар.История Бюи-ле-Баронни).
Надо напомнить, что графство Валентинуа было продано престолонаследнику Карлу VII в 1419 г. Но он не смог выполнить условия продажи, и графство приобрел Амедей VIII герцог Савойский. В 1446 г. он уступит его в обмен на графство Фосиньи со столицей в Бонвилле (нынешний департамент Верхняя Савойя).
Но так ли уж доподлинно смуты, творимые Амедеем VIII, послужили оправданием для прибытия в Валентинуа Рауля де Гокура во главе целого маленького войска? Может быть, цель заключается в том, чтобы как-нибудь окружить деревню Лаваньи и ее замок Монротье? Ведь расстояние от Баланса до Аннеси не больше, чем от Парижа до Кана. А в Монротье томилась в заключении некая
Девственница,которой суждено было пробыть там
четыре года,судя по меткам, оставленным ее рукой в узком оконном проеме ее
тюрьмы.
И тут нас поджидает одна неожиданность за другой. Перенесемся же на четыре года вперед и вернемся в Лотарингию, в тот самый благословенный 1436 г.
<p>Второе появление героини</p>В начале XVI в. жил в Меце некий Филипп де Виньёль, который вел дневник. В его
"Летописи"сообщается:
"В воскресенье, в 20-й день мая 1436 г., девица, именовавшаяся Клод, одетая по-женски,
была явлена
[91]как Жанна Девственница, и найдена она была в некоем месте подле Меца, именуемом Гранж-оз-Орм ("Гумно под вязами". –
Прим. перев.),и были там оба брата названной Жанны, каковые удостоверили, что то была она"
(указ. соч.На этот текст указал Кишера. См.:
Процесс,V, 234.).
О том же говорит следующее место в относящейся к тому же времени
"Мецской летописи настоятеля собора святого Тъебо":
"В сем году (1436 г.), в 20-й день мая, Девственница Жанна,
каковая пребывала во Франции,прибыла в Гранж-оз-Орм подле Сен-Приве
[92]и
была туда приведена,чтобы поговорить с некоторыми из вельмож Меца, и велела называть ее Клод… И в тот же день навестили ее оба брата, из коих один был рыцарем, а называть себя велел мессир Пьер, а другой, Маленький Жан, был оруженосцем. И думали они, что она была сожжена. И когда увидели они ее, они ее признали,
и так же поступила она с ними" (указ. соч.).
