Драмы и секреты истории полностью

Я также располагаю двумя изданиями «Предсказаний» Парацельса. Одно из них – редчайшее издание 1536 г. на латыни, с 32 гравюрами, еще более поразительными. Вот ее полное название: "Предсказания, составленные доктором Теофрастом Парацельсом" (и посвященные знаменитейшему и могущественнейшему принцу Фердинанду, королю Римскому и т. д. в 1536 г.). Другой экземпляр – прекрасное издание, снабженное параллельным французским текстом, ранее не издававшимся (перевод на французский выполнен Кристаллином, библиотекарем графа де Шароле). В ней есть также 32 весьма спорных примечания, относящихся к событиям правления Людовика XIV. Этот бесценный манускрипт датирован 1712 г. (т. е. он был опубликован за три года до смерти великого короля), формат ин-кварто, в старинном кожаном переплете. Лицевая сторона переплета украшена гербами принца Кон-де, а на задней – помещены изображения геральдических лилий и солнц с надписью "Король – Солнце, оплодотворяющий распустившиеся лилии" (мотив, весьма характерный для периода правления Людовика XIV).

Я привожу факсимильные изображения пророческих гравюр из книг Парацельса и Иоахима Флорского (см.: Станислас де Гюэта.Змей Книги Бытия, с.308–309).

На одной из гравюр, воспроизведенных автором из книги "Предсказания Парацельса", мы видим три геральдические лилии, которые вот-вот будут срезаны. Она сопровождается осторожной надписью: "Тот, по чьей вине вышел из земли этот самый знаменитый цветок, сделает его в свое время и в своем месте увядшим и бесплодным. Так будет и с тобой, с тем, кто цветет сегодня лилией в полях! Завтра, как сказал Христос, тебя срежут и бросят в повозку… Это означает, что тебе предстоит одиночество, разорение и изгнание.В своем беспримерном и абсолютном унижении ты станешь посмешищем для будущих времен. Вооружившись осторожностью и страхом Божьим, ты могла бы обеспечить себе стабильность и процветание. Но тебя погубит твое собственное коварство. И вот тебе приходится уже покинуть родную почву".

Удивительные слова, не правда ли?

Иллюстрируя пророчества Иоахима Флорского, автор также приводит одну из 33 гравюр, помещенных в издании 1589 г;, известную под названием "Confusio et Error vitiabitur" или "Vaticinium XIX".

"На двух колоннах разной высоты помещены символы королевской власти. Из третьей колонны, которая ниже первых двух, тянется рука с косой и угрожает обеим властям.

Как не узнать в этом слепую безликую власть народа, угрожающую короне и тиаре" [133] (указ. соч.).

Не важно, к какому из пап конкретно мог отнести это пророчество тот или иной комментатор. Для меня этот и сам по себе красноречивый символ, снабженный к тому же надписью "И повсюду будут царить лишь смута, заблуждение и растление", обозначает то положение вещей, которое достигло своего апогея в 1793–1794 гг., в разгар террора" (Станислас де Гюэта.Змей Книги Бытия, вклеенная иллюстрация, с. 308–309).

Но тогда встает вопрос: какая же доктрина, какой основополагающий принцип посвящения в герметику,какое убедительное доказательство могли подвигнуть посвященных столь крупного масштаба, как Парацельс, на размышления относительно политической революции, призванной смести французскую монархию и власть пап?

Все эти люди – философы, «посвященные», знающие тайны, – имели перед своими глазами скандальную картину общества той эпохи: абсолютная тирания, ложь, взяточничество, торговля должностями и т. д. То есть поводов для предвидения революции было вполне достаточно. Но имелось и еще одно практическое подтверждение правильности их пророчеств. Оно было найдено в процессе алхимических изысканий.

К этой теме мы теперь и обратимся.

Еще 50 лет назад в католические молитвенники включалась "Молитва о том, чтобы каждый пребывал в своем нынешнем состоянии".Известно, что цеховые корпорации запрещали своим членам менять профессию. Лишь сын мастера мог стать в свою очередь мастером. Поэтому, как уже говорилось, закон Ле Шапелье 1791 г. фактически ликвидировал положение вещей, которое бросало вызов личной свободе, препятствовало талантливым людям заниматься делом по их выбору, держало развитие техники в тисках отживших традиций и семейного деспотизма и препятствовало благотворному влиянию свободной конкуренции.