Драмы и секреты истории полностью

Следует признать, что Жанна никогда не теряла голову, возгордившись своими успехами. Зато на нее мог повлиять характер, на котором сказывалось ее королевское происхождение. Гены и хромосомы проявляли себя в ней как в хорошем, так и в дурном: великодушие и буйная жестокость – вот ее наследственные черты. Когда 20 апреля 1429 г. под вечер она вступила в охваченный ликованием Орлеан под медленные, торжественные звуки Марша Роберта Брюса [61], исполнявшегося волынками ее шотландских полков, в то время как ее сопровождали прославленные полководцы Франции, причем путь кортежа освещало пламя факелов, она держалась так же просто, как и в той деревне Домреми, где прошла ее юность.

Герцог де Бриссак как-то по телевидению заявил, что единственным положительным качеством, специфически присущим подлиннойзнати, возможно, является способность командовать, передаваемая по наследству. В конце концов при жизни Жанны всему двору и всем высшим чиновникам была известна тайна ее происхождения, фактически не бывшая тайной ни для кого.

В Орлеане Жак Буше, главный казначей герцогства и великий казначей лондонского пленника – Карла Орлеанского, обращаясь к Девственнице, сказал: "Добро пожаловать, ДамаЖанна, благородная принцесса!"

Жан, граф д'Арманьяк, дядя Карла Орлеанского, заканчивал в июле 1429 г. свое письмо Девственнице следующими словами: "Моя дражайшая Дама,смиреннейшим образом вверяю свою судьбу в ваши руки!" А ведь он-то доподлинно принадлежит к королевской семье: он – граф д'Арманьяк, граф де Родез, граф де Карла, виконт де Ломань, де Комменж, д'Анвиллар, де Шаролэ. В те времена он был могущественнейшим из сеньоров герцогства Аквитании. И это он-то так пресмыкался перед дочерью жалких землепашцев? Историки-приспособленцы просто-напросто ни в грош не ставят своих читателей…

Точно так же тогдашний итальянский летописец Лоренцо Буонинконтро в своем сообщении о Жанне называет ее «принцессой» (Процесс,IV, 50).

В "Летописи парижского горожанина", сочиненной священником, принадлежавшим к бургундской партии (рукопись находится в библиотеке Ватикана), в рассказе о церемонии отречения на кладбище Сент-Уэн в Руане одним словом подтверждается все сказанное выше. Это слово, исходящее от такого очевидца, стоит всяких возможных объяснений: "1431 год – в канун праздника Тела Господня, каковой в этом году приходился на 30-й день мая названного 1431 года, ДамеЖанне, плененной под Компьеном и называемой Девственницей, было в сей день сделано наставление в Руане" (указ. соч.).

Если припомнить, что обращение Дамаприменялось в те времена только к девочке, девушке или женщине, обязательно принадлежавшей к высшей знати, тогда как женщины и девушки буржуазии должны были довольствоваться званием (обращением) «демуазель», то придется согласиться, что составитель "Летописи парижского горожанина", каким бы «бургундцем» он ни был, принимает здесь за данность тот факт, что Жанна Девственница в разночинцах не числилась!

Понятно также, что Мартен Ле Фран, папский секретарь, пишет в ту же эпоху: "За гордого принца сошла бы, а не за простую пастушку!"

В "Летописи Лотарингии" ее называют "высокородная и могущественная госпожа". Жиль де Рэ в своей "Орлеанской мистерии", поставленной и разыгранной перед Карлом VII и всем французским двором (автор уплатил сам за все постановочные расходы), многократно называет ее "высокородной и могущественной госпожой" или "превосходнейшей принцессой".

Но звание "высокородная и могущественная дама" ("госпожа") в то время соответствовало в мужском роде "высокородному и могущественному господину" ("владыке, сеньору"), каковое выражение неизменно применялось по отношению к "принцам крови"во время их погребения, в тот момент, когда в склеп бросали шлем, щит, боевые рукавицы и меч. Это делали герольды.

Говоря об обычных феодалах, использовали такие выражения, как "благородный сеньор" или "благородный и великодушный сеньор".

Как видим, Жанна Девственница, у которой не было известного семейного имени,которая располагала лишь простым прозвищем,пользовалась привилегиями, полагавшимися обычно лишь принцам. Никто из тех, кто сталкивался с ней, не пребывал в неведении касательно того, какследовало к ней обращаться, уважая права и привилегии, которыми она пользовалась. Их всех наверняка соответствующим образом инструктировали еще до ее появления.

Мы далеко ушли от образа ясновидящей пастушки, которая сама добирается до Шинона, с тем чтобы попытаться убедить короля довериться ей, и, невзирая на свое жалкое положение и скромное происхождение, добивается своего!