Хильда(мягко). Но так ли это еще? Навсегда ли, как вы говорите?
Сольнес(медленно кивает). Вот цена того счастья, о котором толкуют люди. (Тяжело вздыхая.) Этого счастья… гм… этого счастья нельзя было купить дешевле, Хильда.
Хильда(по-прежнему). Да разве нет надежды, чтобы все наладилось снова?
Сольнес. Нет. Никакой. Это тоже результаты пожара… Результаты болезни, которую схватила тогда Алина.
Хильда(глядя на него с каким-то неопределенным выражением). И вы все-таки продолжаете устраивать все эти детские?
Сольнес(серьезно). Разве вы никогда не замечали, Хильда, что невозможное… всегда как будто манит и зовет нас?
Хильда(задумчиво). Невозможное?.. (Оживленно.) Да, да! Так и с вами то же?..
Сольнес. И со мной.
Хильда. Значит, и в вас сидит что-то вроде тролля?
Сольнес. Почему тролля?
Хильда. Ну, а как же назвать это?
Сольнес(встает). Да, да, пожалуй, так. (Горячо.) Да и как мне не стать троллем, если со мной всегда и везде бывает так? Всегда и во всем!
Хильда. То есть как это понять?
Сольнес(сдавленным от волнения голосом). Слушайте хорошенько, что я буду говорить вам, Хильда. Все, что мне удалось сделать, построить, создать красивого, прочного, уютного… да и величавого… (Ломая руки.) О, страшно подумать даже!..
Хильда. Что? Что страшно?
Сольнес. Что все это я постоянно должен выкупать… платить за все… не деньгами… а человеческим счастьем. И не одним своим собственным, но и чужим! Да, вот оно что, Хильда! Вот во что мне как художнику обошлось мое место, и мне самому… и другим. И я день за днем вынужден смотреть, как другие вновь и вновь расплачиваются за меня. День за днем, день за днем… без конца!
Хильда(встает и пристально смотрит на него). Теперь вы, верно, думаете… о ней?
Сольнес. Да. Больше всего об Алине. У нее ведь тоже было свое призвание, как у меня свое. (Дрожащим голосом.) Но ее призванию суждено было быть исковерканным, разбитым вдребезги, чтобы мое могло окрепнуть… одержать какое-то подобие великой победы! Да, надо вам знать, что у Алины… были тоже способности строить, созидать.
Хильда. У нее! Строить?
Сольнес(качая головой). Не дома и башни со шпицами… и тому подобное, с чем я тут вожусь…
Хильда. А что же?
Сольнес(мягко, растроганно). Маленькие детские души, Хильда. Помогать им мало-помалу расти, приобретать благородные, прекрасные формы. Вырастать в стройные, зрелые человеческие души. Вот какого рода способности были у Алины. И все это осталось втуне. Навсегда. Ни к чему… Точно пепелище после пожара!
Хильда. Но если бы даже и так…
Сольнес. Если бы?.. Это так! Я знаю, что это так.
Хильда. Не по вашей же вине, во всяком случае.
Сольнес(вперив в нее взгляд и медленно кивая). Да вот в этом-то и весь вопрос. Страшный вопрос. Вот сомнение, которое грызет меня… день и ночь.
Хильда. Сомнение?
Сольнес. Да. Предположим… что я всему виною. То есть в известном смысле.
Хильда. Вы! Виною пожара!
Сольнес. Всего, всего как есть. И в то же время, может быть… все-таки не виноват ни в чем.
Хильда(озабоченно смотрит на него). Ну, строитель… если вы договариваетесь до таких вещей, то, значит… вы и вправду больны.
Сольнес. Гм… в этом смысле мне, пожалуй, никогда и не выздороветь.
Рагнар тихонько приотворяет маленькую угловую дверь слева, в то время как Хильда переходит на середину комнаты.
Рагнар(увидев Хильду). Ах… извините, господин Сольнес… (Хочет уйти.)
Сольнес. Нет, нет, останьтесь. И кончим это дело.
Рагнар. Ах, если бы!..
Сольнес. Вашему отцу не лучше, я слышал?
Рагнар. Отцу все хуже и хуже. Потому я и прошу вас… умоляю… напишите доброе слово на одном из этих чертежей! Чтобы отец мог прочесть это, прежде чем…
Сольнес(с горячностью). И не заикайтесь мне больше о ваших чертежах.
Рагнар. Вы просмотрели их?
Сольнес. Да, просмотрел.
Рагнар. И они никуда не годятся? И я, верно, тоже?
Сольнес(уклончиво). Оставайтесь у меня, Рагнар. Условия по вашему желанию. Вы сможете жениться на Кае. Зажить без забот. Может быть, даже счастливо. Только не думайте строить сами.
Рагнар. Да, да… так, значит, и придется пойти сказать отцу… Я обещал ему… Так и сказать ему, перед смертью?
Сольнес(содрогаясь). О-о! Скажите ему… скажите ему, что хотите. Самое лучшее — ничего не говорите. (С внезапным порывом.) Не могу я поступить иначе, Рагнар!
