Драмы полностью

Черногубов. Замечательно! Стало быть, оно и есть чепе? Нет! Не чепе сие, и ничего чрезвычайного тут нету. Чепе, голубчик, когда никто к тебе на колени не скачет, никто китель не замажет, никто гвоздя в паркет не вобьет, в хате твоей тишина, как в музее, и… один ты к старости — как в поле столбик. А тут все закономерно, согласно планам высшего командования. Зепе, так сказать. Закон природы.

Марьяна. У вас семьи нету?

Черногубов. Была.

Звонок.

Марьяна. Отец!

Убегает в переднюю, возвращается вместе с Павликом и Степаном.

Павлик (па ходу). Марьянка, чего-нибудь пожевать, у нас — окно, только в темпе, смертельно опаздываем. (Небрежно кивает Черпогубову). Где справка?

Марьяна. Какая?

Павлик. Папа обещал оставить, с работы.

Марьяна. Ничего не сказал.

Павлик. Я же его при тебе предупреждал, кажется, русским языком! Степка, что за люди!

Марьяна. Спросил бы, между прочим, где мать?

Павлик. Ну где?

Марьяна. Эх, ты…

Павлик. Что? (Взглядывает на Марьяну). Не может быть!

Марьяна молчит.

Давно?

Марьяна молчит.

А папа не звонил? Ну скажи!

Марьяна молчит.

Воспитываешь? Макаренко!

Марьяна. А ты — отвратительный, несносный нарцисс.

Павлик. Покажи, покажи перед кавалером ученость.

Черногубов. Насколько помнится, слово «нарцисс» имеет два значения. Первое — садовое луковичное растение с белыми пахучими цветами; второе — самовлюбленный эгоист.

Павлик (с вызовом). Второе, второе! А я не знаю, с кем имею честь…

Черногубов. Ая знаю: с нахальным мальчишкой.

Павлик. Поаккуратней, товарищ капитан первого ранга, поаккуратней!

Черногубов (негромко). Молчать!

Павлик. Послушайте, вам здесь не полубак.

Степан. Не мне вам указывать, товарищ капитан первого ранга… Но не опрометчиво ли будет, не разобравшись в обстановке, принимать решение? Павел мне товарищ, дружбы с ним не стыжусь и…

Черногубов (презрительно). Товарищ! Он хамит, а ты потворствуешь? Настоящий товарищ не подхалимничает — правду режет. Подлиза ты, а не товарищ!

Павлик (со слезами в голосе). Марьянка, это твой знакомый? В конце концов, это черт его знает что! Меня вольно обзывать как вам будет угодно, но Степана… Еще не проверено, кто из вас смерть чаще видел. Он в гвардейском танке до Шпрее дошел, весь в ожогах…

Степан. Будет тебе.

Павлик. За десятилетку сдал, медаль золотая, в Бауманское приняли, и тут отличник.

Степан. Ей-богу, глупо. Угомонись ты, петух!

Черногубов. А ежели он такой герой выдающийся, что он в тебе-то, бедном, нашел?

Павлик. Я вас не понимаю.

Черногубов. Ты-то сам, например, отличник?

Стипендию получаешь?

Павлик. До первой сессии нет.

Черногубов. А зачем тебе стипендия? Батя вытянет, у него шея дюжая…

Павлик (подернул плечом). Марьянка, будешь кормить или нет? Мы уходим. (Вдруг заметил портфель на диване, схватил).

Звонок.

Марьяна. Степа, открой. (Павлику). Не смей. Не трогай. (Отнимает у брата портфель).

Степан уходит в переднюю.

Павлик. Спятила? Я справку с работы должен на факультет сдать, последний день, может, она тут…

Марьяна, не отвечая, не отдает портфель.

Степан вводит в столовую очень старого, но бодрого на вид человека, с седой бородой, в руках у него самшитовая палка, украшенная монограммами, перламутровыми слониками и профилями русских классиков. Кроме палки он держит за ручку, как саквояж, опоясанный дорожными ремнями бочонок и пузатый, допотопного типа баул.

Это и есть дядя Федя.

Дядя Федя. Друзья мои и юные коллеги, доброе утро и добрые пожелания из далекого Самарканда!

Марьяна. Здравствуйте, дядя Федя.

Павлик. Салют!

Дядя Федя (неуверенно). Салют! Не будете ли вы любезны снять с меня все это? А Сашенька — не вижу ее?

Марьяна (берет у дяди Феди баул и бочонок). Мама в больнице…

Дядя Федя. А! Девочка или мальчик?

Марьяна. Неизвестно.