Удар пришелся под подбородок, в шею. Алла ударила горизонтально, безумно надеясь, что лезвие отсечет голову, как палаческий топор. Но этого не произошло. Нож застрял, потом выскользнул из мягкой плоти, разбрызгивая искорки инея.
– Ну зачем же ты так? – из открытого рта Вано посыпалось множество разных голосов, и они застучали, будто мелкая галька по дну жестяной банки. – Элка, ты ж сеструха Капустина! Мы в одной команде!
– Нет больше никакой команды! – Алла сделала выпад, целясь острием в монетку.
Голова Вано дернулась, монетка выскочила из глазницы и со звоном упала на землю. Глазница мгновенно наполнилась темной вязкой кровью, которая поползла несколькими струйками по скуле и щеке.
– Нам же хорошо было. Не надо…
Вано не сопротивлялся, и это немного обескураживало. Гневный запал внезапно прошел. Перед Аллой стоял изуродованный подросток, с размазанной кровью на лице, без глаз, умирающий. Вина его была только в том, что когда-то давно он подружился не с тем человеком. Потом Вано открыл рот, и сквозь пожелтевшие зубы вновь посыпались вразнобой чужие многочисленные голоса.
Смех вырывался из Вано толчками, как густая венозная кровь.
– Элка, ты выйдешь гулять? – спросил он. – Помчали за город, там было хорошо.
Чужие голоса хотели вновь пробраться в голову. Алла чувствовала, как они прощупывают ее сознание, тянутся к очагам эмоций – гневу, страху, братской любви. У ног застонал от боли забытый подросток. Алла посмотрела на него и увидела монстра в распухшем и потрескавшемся теле. Носки ее армейских ботинок заляпались кровью.
Остро взвывала сирена, выдергивающая из кратковременного наваждения. Через дорогу, на детской площадке, закричала женщина, тыча в Аллу и Вано пальцем, а потом ее крик подхватила девочка лет пяти.
Гнев вернулся, Алла ударила снова, по второй монетке. Лезвие соскочило, разрезало кожу на переносице и еще ниже. Вано отступил на несколько шагов, протягивая ладони к лицу. Из порезов вместе с кровью выползала рыхлая снежная масса. В горячий летний воздух метнулись – и тут же растаяли – снежинки. А Алла обнаружила, что не может остановиться. Она била и била раз за разом, не целясь и ни о чем не размышляя. Эмоции захлестнули. В этом пожаре твари божии не могли выжить, как не выживают микробы в разгоряченном лихорадкой организме. Шипя от боли, они выбирались из ее головы.
Пошли прочь! Пошли прочь!
Удар, второй, третий. Ладони Вано покрылись кровоточащими ранами.
– Не надо! – кричали десятки голосов. – Так и скажи, что мы больше не друзья!
Развернувшись, Вано побежал, вихляя, по дороге. Споткнулся, упал, поднялся и побежал вновь. Алла же присела перед стонущим подростком, перевернула его на бок. Лицо парня превратилось в раздувшийся посиневший комок.
– Понятия не имею, как тебе помочь, – пробормотала Алла, ощупывая пальцами горячие окровавленные складки кожи. – Лежи и не двигайся, хорошо? Возможно, тебя найдут врачи. Я попробую их позвать, попробую рассказать о тебе.
Она подозревала, что подобных жертв в городе сейчас слишком много, чтобы врачи вообще обратили на ее просьбы внимание. Но надо было что-то сказать напоследок. Надо было утешить.
– Все будет хорошо.
Какая глупая фраза. Опыт подсказывал, что в жизни редко все бывает хорошо.
Нужно было торопиться. Алла пошла прочь из дворов за убегающим Вано. Казалось, она чует след монстра, чувствует его запахи и – далекий шепот многочисленных невидимых ртов. Твари божии общались между собой даже на расстоянии. Поддерживали связь.
Алла оказалась на широкой дороге, забитой автомобилями. Пробка растянулась на десятки метров в обе стороны. Кто-то застрял на обочине, врезавшись в столб. Синяя «Мазда» перегородила перекресток, извергая из-под капота клубы черного дыма. По тротуарам торопливо шли люди – все в одну сторону, к выходу из города, на федеральную трассу. Слепые инстинкты – оказаться как можно дальше от того места, где тебе грозит опасность. Будто это могло помочь.
Она быстро догнала Вано, тот шел метрах в десяти впереди. Не оборачивался. Болтал головой, как старая кукла. Хромал на левую ногу. Люди огибали его по широкой дуге, чувствовали опасность.
