Выхин не смотрел на нее, не заметил. Огромными пальцами он расчесывал свой нос – упорно, до крови, сдирая струпья посиневшей кожи. Из раскрытого рта сыпались осколки зубов и крошки камня. Выхин сосредоточенно жевал, будто не было в его жизни ничего важнее на данный момент. Алла завороженно разглядывала Выхина, не веря, что это он, что в отвратительном жирном монстре сохранилась какая-то человечность, жизнь.
На стволе дерева сидел Вано, погрузив ладони в рыжий мох, подставив лицо с рваными ранами и сгнившим носом солнечным лучам. Налитые тяжелой синевой лодыжки погрузились в зеленую мякоть травы.
– Привет, жиртресткомбинат!
Голос Андрея – молодой, подростковый – вывел Аллу из оцепенения.
Со стороны реки на поляну вышли Капустин и его прихвостни. Их скопилось десятка два, людей разных возрастов и пола, изуродованных, страшных. Не разобрать – где живые, а где мертвые. Застыли на границе света и тени.
– Ну вот мы снова здесь, – крикнул Капустин весело. – Собрал всех твоих, молодец!
Отлично поработал. Наконец-то встретились. Знаешь, сколько я ждал? Вечность. Лет двадцать точно!
Выхин не отвечал, продолжая жевать, шлепая распухшими потрескавшимися губами.
– Чего молчишь? Устал обращать? Мы все устали, дружище. Все твари божии. Представляешь, сколько у них работы? Зато твое прошлое и твое настоящее теперь вместе. И эти голоса… О, как я рад, что могу говорить ими, а не только прокручивать внутри головы.
Его собственный голос потускнел и пропал, уступив место другим – знакомым – тварям божиим. Они выпорхнули изо рта Капустина, перебивая друг друга:
– Соскучились!
– Соединимся же, братия и сестры!
– Мы из последних сил собрали всех!
– Теперь пора!
– Как мы долго ждали!
– Что новенького?
– Скукотища! Лежишь себе в могиле, носа не показываешь!
– А как же истории?
– Мы чуть не сдохли!
– Погодите! Погодите-ка!..
Капустин будто поперхнулся, и голоса разом затихли. Люди-монстры на границе света зашелестели шепотами, неуверенно, боязливо.
Что-то пошло не так.
– Что ты наделал, жирдяй? – удивленно спросил Капустин. – Мамочки, что же ты наделал… Это правда?
Он подошел к Выхину, огибая широкие старые стволы. Остановился в полуметре, громко и сипло принюхиваясь. Потом вдруг высморкался землей и извивающимися червями.
– Господе! – зашептали люди-монстры. – Господе, господе, господе! Он не мог! Он правда не мог!
В голове Аллы отголоском пронеслись вздохи тварей божиих: «Правда, правда, о хосподе-е, правда!» Она почувствовала страх, взметнувшийся над поляной. И этот страх был в тысячу раз сильнее того, что засел в ее груди.
– Мы так не договаривались, дружище, – пробормотал Капустин. – Нельзя убивать друзей. Этих всех, со своих старых тетрадей, сколько угодно, но не друзей!
Выхин не ответил. Он открыл рот и вытолкал языком кусочки камней. Кто-то среди людей-монстров громко и болезненно закричал.
Сам Капустин вдруг упал на колени и принялся лихорадочно, торопливо собирать выпавшее. Вытаскивал из травы, рассовывал по карманам.
– Что же ты натворил! – заорал он ломающимся голосом. – Ты их сожрал, как кусок свинины! Как паровую котлетку! Как ты существуешь после этого? Это же мои силы! Наши силы, мать твою! У меня почти не осталось! Вся надежда была на тебя, на пещеру, на энергию первых камней!
Людская масса пришла в движение. Уродливые люди падали на колени, вознося руки к небу. Из их ртов выплеснулись десятки голосов: чужих и настоящих.
Они стали преображаться, эти люди-монстры. Алла почувствовала, как холод вытесняет жару, как высушивает кожу и пробирается под одежду. По поляне прошел ветер, приминая траву и покрывая ее тонкой изморозью. В одно мгновение изумрудный цвет сменился искрящимся голубым. Стоящие вдоль поляны деревья разом сбросили листья – те увядали и съеживались на лету. Ледяная пыль осела на лицах людей-монстров, покрыла плечи Капустина и Выхина.
– Изыди! – закричал Капустин страшным чужим голосом.
Он вскочил, схватил Выхина за плечи и затряс, как свинью-копилку. Из приоткрытого рта Выхина посыпались ледяные камешки. Выхин рассмеялся глухим, утробным голосом.
– Изыди, жирдяй! Ты не должен был сопротивляться! Ты всегда влезаешь там, где не нужно! – Капустин продолжал трясти, выплевывая вместе со словами густые брызги снежинок. – Ну кто тебя просил меня убивать, а? Кто вообще тебя привез в этот город? Хорошо же было! Мы дружили, развлекались, влюблялись, дразнили! Зачем ты объявился, жирдючий говнюк!
