Солнце резвилось, светило слишком игриво и радостно, о чём-то своем щебетала птичье сборище, а опьяняющий, дурманящий ноздри аромат степных трав провоцировал весьма романтическое настроение. Юрий Антонович Перевезенцев, Новоелизаветинский поэт и прозаик сказал бы высокопарным слогом, поэтической строфой припечатал: "В такой замечательный летний день так не хочется умирать!". Как будто радостное или, наоборот, печальное состояние природы имеет способность определять время, когда смерть похлопает по плечу костлявой рукой. Понятное дело, никто не спрашивает у курицы о её планах на день: имеет ли она желание попасть сегодня в суп, или, может быть, возражает. Курица - она и есть курица. Участь её предрешена. И мнение комбедовцев тоже не интересовало казаков: хотят ли они быть расстрелянными именно сейчас или нет, - роли не играет. Пока господа офицеры бранятся, пусть используют последние минуты по своему усмотрению: на небо посмотрят, вспомнят прошедшую жизнь, или молитву творят. Но вот каратели уж совершенно определённо не планировали на сегодня таких эксцессов, как возможная смерть. Причём, не от большевистской пули, а от своих. Малининской же пятерке играться со смертью в гляделки было в полной мере обыденно и вполне привычно, капитану достаточно лишь сигнал подать - и завертится кровавая карусель. Сборищу дворовых псов весьма затруднительно одолеть пятерых озлобленных матёрых волков.
Афоня неодобрительно покачал головой, но карабин незаметно изготовил к бою, и другие офицеры разведгруппы положили руки на кобуры.
- Верно, ваше благородие, - степенно проговорил пожилой урядник. - Зверствовать ни к чему, лишнее. Заряжай! - зычно скомандовал он солдатам. Противно и нестройно заклацали затворы, загоняя патроны в патронники: вверх, на себя, от себя, вниз.
- Целься!
- Оставить! - резко шагнул навстречу поднявшимся в горизонтальное положение стволам Малинин, и добавил уже неуставное. - Совсем офонаренели, скоты?!!! Разряжай!!!
- Нельзя никак, ваше благородие, - рассудительность заметил урядник. - Краснопузых кончить необходимо. Иначе они завтра нам в спину стрелять станут.
Возможно, урядник был прав. Возможно. Если сегодня отпустить троих - завтра их будет уже тридцать три. Или даже сто тридцать три. Но не урядника пятые сутки кряду преследовали лучшие следопыты красных. Не на блондинистого хорунжего ставили пулеметные засады, не этих бойцов с безоружным "мирняком" мариновали в болотах, словно переспелую клюкву. Боевой русский офицер, считал Малинин, не опустится до расстрела мирных крестьян, даже если они действительно имеют какое-то отношение к красным. Каждому своё: кому с частями особого назначения силами меряться, куражом тягаться, а кому экзекуциями заниматься. Только лучше им не встречаться.
- Молчать! - взбешенным бультерьером рявкнул Малинин. - Пшли вон!
- Гляди, вашбродь, тебе жить, - с нескрываемым презрением сказал урядник. Каратели развернулись и быстро пошли прочь.
- Патронов у нас практически нет, эти не дадут, - задумчиво кивнул Афоня в спины уходящим. - А красные могут прийти по нашему следу, и против них нам обороняться нечем. Перебьют нас - и завтра хорунжий сотоварищи вернутся, тогда уж за нас рассчитаются: не троих, а полдеревни перебьют, остальных пороть станут. И, между прочим, будут правы.
- И что? - резко обернулся к якуту Малинин, сверкая яростью. - Предложения?
- Никаких, - спокойно ответил Афоня. - Только констатация факта. Ты же знаешь, командир, что прав, и я знаю, и ребята, мы все тебя понимаем и поступили бы точно также. Но в настоящее время ситуация патовая.
Подполковник Вешнивецкий научил якута многомудрой игре в шахматы и теперь Афоня перемежал свою речь непонятными для некоторых, кроме железки и виста ничего не признающих, терминами.
- Нужно уходить, - сказал якут. - Но "мирняк" ты без защиты оставить не можешь, а красные могут появиться с минуты на минуту... - Он не договорил, рассусоливать не было нужды - они мыслили одинаково.
- Прав твой солдат, ваше благородие, - неожиданно подал голос один из приговоренных, хмурый пожилой мужик, с разбитым лицом и свежим рубцом через щеку, хорошо глаз не выбили, - следом нагайки. - Ты пришёл и ушёл, благородство сегодня проявил, а они завтра вернутся, когда тебя рядом не будет. Они от крови пьяные, от безнаказанности, вот и учинят смертоубийство и разорение. А ты, видать, кровушки досыта напился, не веселит она тебя более.
- Что? - резко обернулся Малинин.
- Видок у вас тот ещё, - как ни в чем не бывало, продолжал мужик. - Потрёпанный, пропыленный весь. Только вы не пораженцы и не дезертиры, ты, например, вашбродь, побриться не забыл. Вас пятеро: четыре офицера и только один солдат. У каждого по два
- Продолжай! - кивнул Малинин.
