— А как же ты? Я останусь с тобой, — сказал Рудольф.
— Нет, догоните Валука.
— Можно мне остаться? — спросил Маркус.
Брассика не ответила и вернулась в бой, махая клешнями и пробивая стальные доспехи крабовой конечностью. Рудольф и Атропа помчались за раненным наместником. Через тайный ход открылся прорытый по-грубому тоннель, укрепленный деревянной крепью. Впереди бежал Рудольф, позади него подначивала трактирщица.
— Ну давай, кулебяка, сейчас упустим же!
— Я задыхаюсь, — признался священник.
— Ещё не время помирать, толстячок.
Показался сияющий светом выход, а с ним и силуэт Валука. Он пытался перекрыть валуном проход. Рудольф ударил ему в грудь своим молотом.
Испачканный и окровавленный, Валук прижал оставшейся рукой артефакт к сердцу. Священник увидел, как наступившее утро раскрыло небо в светло-розовом цвете: победа как никогда близка!
— Я законный правитель Данара… меня нельзя убивать, понимаете? Кто вы такие, чтобы меня судить? — закашлявшись, однорукий Валук поперхнулся от боли. Никакого оружия при нем не было, плащ покрылся коричневой грязью, и лишь блестящий нагрудный доспех, украшенный сапфировыми камнями, остался напоминанием о былом величии этого существа. Рудольф смотрел на него, лежащего в сухой и зачахшей траве, испытывая чувство глубокого презрения. Как резко гибнут тираны. Ещё час назад этот человек покушался на власть во всём королевстве, устроил грандиозный поход и планировал объять в своей тирании всех живых существ, а теперь предстал перед судом остроухой трактирщицы с простоватыми манерами и священником, отлученным от церкви.
Наместник жадно глотал воздух, прижался спиной к валуну и никому не желал отдать артефакт.
— Вы меня слышите? — повторился Валук. — Вы меня слышите? Кто вы такие? Вы просто чернь, погрязшая в чванстве и забывшая о своем месте. Я Валук, лорд-протектор Данара, верховный шолен и наместник королевской власти. Я должен жить и властвовать ради процветания королевства…
Рудольф ударил молотом прямо в грудь. Драгоценные синие сапфиры полетели россыпью в разные стороны. Валук захлебнулся от крови.
— Вы не имеете права. Я…
— Ты всего лишь тиран. Мы ещё долго будем постигать все твои злые деяния и судить преступления. Одного лишь ты достоин — бесконечного презрения за покушение на чужое.
— Народ требует суда, — Атропа приставила топор в центр ещё нерасколотого доспеха.
— Я всего лишь заботился о благе и процветании… я не заслуживаю.
— И народ вынес вердикт, — серебряный молот Рудольфа с грандиозным ускорением ударил в обух.
Маркус ощутил внутреннюю вибрацию, когда в очередной раз ловко ударил янтарным мечом по врагу. Дрожь быстро нарастала, превратились в невыносимую игру с сердцем. Стало плохо. Все прочие дерущиеся, люди и нелюди, данарцы и гоблины, тоже ощутили движение под ногами. Сражение остановилось.
Вибрация распространилась на стены башни. С потолка посыпались пыль и песок, звонко задрожал единственный уцелевший витраж, посыпались разноцветные острые обломки. Кто-то принялся бежать из башни вниз по лестнице, бросая мечи и топоры, а кто-то впал в истерику. Маркус в толпе мертвых тел и растерянных воинов искал затерявшуюся Брассику.
Её зажало у позолоченного алтаря с расколотой чашей. Похоже, сила испитых ею зелий полностью иссякла: её внешности возвращались человеческие черты. Повсюду у неё виднелись раны. Подхватив Брассику за талию, он ринулся в тот самый тайный лаз, в котором исчез Валук, а вместе с ним и Рудольф с Атропой.
Тоннель был мал в диаметре, из-за чего ему пришлось набросить на себя девушку. Больше всего он боялся, что их в таком состоянии заколют или подстрелят из арбалета. Но гул нарастал, а с ним и животная паника в окружении. Позади него развивалась смертельная давка.
— Брасс, ты жива?
— Есть маленько, — ответ звучал неуверенно.
— Нужно завалить ход, как только выйдем из него. Поможешь?
— Помогу.
Маркус ускорил шаг. Подниматься было тяжело, крошенный камень под сапогом скользил, но желание сбежать превышало все усталости и риски. На спине стонущая Брассика о чем-то просила, но Маркус игнорировал. Сначала выйти из этой адской пурги…
Забрезжил свет в конце. Превозмогая боль, рыцарь бросился наружу, надеясь на лучший исход. «Лишь бы встретили друзья, — думал Маркус. — Не хотелось бы напороться животом на чужой меч»
Его взял под руку Рудольф.
— Как прекрасно, что вы живы! — обрадовался он. — И дева снова выглядит, как дева, а не дьявольский рак! Благословенны судьбы наши.
— Брасс, пора! Уничтожь лаз, — Маркус не позволил себе расслабиться, пока единственный выход из проклятой магической башни не будет закрыт.
Девушка села на колени. Её взгляд потух, стал безразличен; она попробовала взмахнуть правой рукой, но ничего не получилось.
Холм сильно тряхнуло. Внутрь тоннеля потянулся воздух. Свист нарастал, и даже редкий кустарник принялся лететь в лаз. Когда всё стихло, ещё один сильнейший толчок известил о начале какого-то совершенно выдающегося события.
Деревянные опоры с треском лопнули, вход быстро закрыло пылью и камнями.
