К Маркусу стекались люди. Их простые лица, полные отчаянной надежды, взирали на него, ища спасения. Маркус знал, как дорого чувство безопасности — его дом уничтожили, и теперь, казалось, пришел черед уничтожения их домов. Порочный круг войны. Немногие откликнулись на мольбы Выша в те роковые дни. Теперь все платят за это бессердечие.
Эта беспощадная сила, по-видимому, не определяющаяся между добром и злом, готова сокрушить любое поселение, какие бы стены не возвели строители. Эта сила не объявила ни ультиматума, ни требования, всё строится на людских допущениях о некоей выгоде от гибели королевства. Эта сила ненасытна и готова отправиться за следующей жертвой: после Данара будет Эйна, а потом и всё королевство целиком, дальше южные острова, а может, и весь мир…
Ни у кого не останется своего дома. Все станут сначала такими, как Маркус: вечными воителями, странниками, бегающими от одной пустоши к другой в поисках уголка для доживания последних дней. Закончится всё рабскими кандалами дьявола Дрекаваца.
Толпа стояла в ожидании. И тогда Маркус сказал им то, что люди хотели услышать — полную отважных слов и призывов речь.
В доме помещицы Зофьи, двухэтажном особняке из белого камня, собрались все участвующие в бою салтысы. Оборона далась тяжело, но потери среди воинов показались Маркусу терпимыми. Из шоленского замка пришли только единицы — большинство из знати пожелало скрепиться в молитве с Мариком. Войско под главенством Радимира, тем не менее, взбудораженное происходящим, давило на своего юного и надменного командира честью рыцарства. Маркус приказал Радимиру приготовиться к скорому бою, опасаясь, что в самом центре города случится бунт рыцарей против знатнейших.
Салтысы поочередно докладывали об обстановке.
— Лука, ты уверен, что за западные ворота бояться не нужно? — Маркус не очень поверил его словам.
— Абсолютно. Я лично наблюдал за тем, как отец Рудольф с молотом наперевес поднимал ополчение на славное сражение. Какая была драка! Рядом с ним простая чернь ославила себя навеки. Крестьяне уже заделывают пролом в стене.
— Маркус, нам следует передвинуть ополчение к центральным воротам, — посоветовал Часлав. Его доспехи были грязными от чужой крови, но сам он выглядел здоровым. — Когда мы победим паука, они должны взять в клещи оставшегося противника.
— Что ж. Может, ты прав, — рука Маркуса передвинула на карте фигуру ополчения к главным воротам города.
— Почему-то враг не штурмует замок, — заметил Стефан. Салтыс чувствовал вину перед Маркусом, что не смог найти Брассику. — Все механоиды направились к торговой площади, туда же, где остался этот паучище.
— Значит, скоро потребуют капитуляции? — спросил Томислав. Этот вопрос вызвал сильное недовольство у Часлава: «Измена. Никаких слов о капитуляции. Никакой капитуляции не будет…» Некоторые салтысы, заметил Маркус, отнеслись к мысли о сдаче в плен с живым интересом.
Женский голос прозвучал резкостью на фоне собрания мужчин.
— Они больше не нападут на ворота. Всё, что им нужно — время. И этот паук.
— Кто это?
В центр комнаты прошла Брассика. У двери стояла Атропа. Обе живы, хоть и побиты.
— Брасс? Атропа? — счастливый Маркус обнял обеих. — Где вы были? Почему не нашли меня?
— Наша касатка захотела изучить уродцев подробнее, — начала говорить Атропа. В её взгляде читалось извинение. — А ещё повстречала наших знакомых из Эйны.
— Кого же?
— Выйдите из тени, пожалуйте к нам!
Салтысы увидели, как в тени, оказывается, прятались две фигуры. Маркус сразу узнал Ларса, ибо его скромная монашеская одежда осталась прежней, а вторую фигуру, облаченную в необычные доспехи, он не видел раньше.
— Почтенные люди! Меня зовут Ларс, и я из гильдии магов Эйны.
Среди салтысов шепотом перекидывались реплики. Долгое время они жили с мыслью, что все маги — враги людям. В Данаре существовала гильдия колдунов, но по указу Валука в не могло состоять больше трех магов. И все трое служили у Валука астрологами.
— Я пришел к вам с очень плохим предложением. Позвольте мне его рассказать, чтобы ваши сердца приняли это предложение с болью нужды и неотвратимости. Кстати, это моя помощница Доминея, одна из лучших представительниц магического общества.
Весь вид Доминеи свидетельствовал о чем угодно, но только не о магии. Её переливающиеся доспехи мерцали, а слабые зайчики прыгали по потолку и стенам комнаты; стеклянный меч был похож на отколотую холодную льдину и многим представилось, что в комнате и правда похолодело. Доминея, вся суровая, приветственно кивнула; салтысы, моргнув глазами, в ответ сделали аналогичный жест.
— Так что за предложение? — спросил Часлав.
— Видите ли, разрушив все башни мистического пути, вы нарушили планы Дрекаваца. Мы в гильдии считали, что он настроен уничтожить всё живое, пока я случайно не раскрыл одну загадку с магическим артефактом, за которым Дрекавац гонялся последние несколько лет. Албин, наш декан и гениальный профессор, попал под влияние Дрекаваца. Он был нужен ему, потому что изучал свойства древних рун.
— Как такой ученый муж продался дьяволу?
