— Тем не менее, они наступили, — Ларс встал напротив остроухой. — Возможно, они назрели давно. Может быть, если бы я был более чутким к своим учителям, у Дрекаваца в прислужниках не оказались Албин и Квинт. И к сторонникам тёмной церкви тоже следовало отнестись снисходительнее, как бы ужасно это сейчас не прозвучало.
Атропа не считала, что дьявол стал таковым из-за их поступков. Что было раньше? Яйцо или курица? Дьявол существовал и раньше. Дети этого мира были жертвой дьявольского искушения, а не наоборот.
— Позвольте спросить, ради чего вы пошли на риск? — Спросил Ларс. — Я верю в ваши добрые наклонности, но что-то слабо представляю себе, чтобы вы бросили своих детей и таверну ради исключительно добрых идеалов.
— Мне заплатили, я этого не скрывала.
— И всё?
— Ещё обещано земля под в Выше, и титул к нему.
— Всё?
— Да нет, не всё, — Атропа вздохнула. — Какие интересные вы вопросы задаете. Дети у меня самое главное. Мне не нужны ваши королевства, как и земли. Я ведь даже не человек. Стоит людям увидеть мои уши, и сразу «фе» да «фу», косой взгляд на улице… Если у моих детей будет покой, то и я душой спокойна.
Ларс, поразмыслив минуту, отвернулся. Его внимание вновь сосредоточилось на зельях. Ингредиенты рассыпались по бутылям. Из котелка отбирались нужные порции.
— Вы были такими сильными, — сказала Атропа. — Вас всегда почитали, даже мой народ считал магов великими мудрецами. Как так случилось, что мудрых победило зло?
— А что, если мы никогда не были мудрыми? — Ларс заканчивал закупорку склянок. — Мы хранили знание, а воспользоваться им не смогли. Хранить знание и применять знание не одно и то же. Некоторые из нас оказались слишком слабы, чтобы сопротивляться злу. Албин, а до него Квинт, наверное, есть ещё кто-то спрятавшийся завесой мрака… Мы, хранители знания, разобщены: народу до нас нет дела, а нам нет дела до «черни». Взаимная вражда. Когда крушили замок гильдии в Эйне, простолюдины наблюдали за происходящим и не вмешивались. Кое-кто всё-таки помог нам драться с еретиками, ваш знакомый Добромир, кстати говоря.
— Он жив?
— Я попросил его остаться с нашими учениками в безопасном месте. Вот такой он рыцарь детей, — засмеявшийся Ларс чуть не уронил пробирку. — Ай, какая непростительная безалаберность. Но вернёмся к разговору. К чему я спрашивал у вас, ради чего пошли в рискованное путешествие? Меня всегда занимал вопрос, в какой момент простой человек, живущий своей размеренной жизнью, отрекающийся от человеческих бурь и войн, вдруг со всей яростью принимается сражаться с врагом. Если бы все простые существа на свете объединились, не пришлось тогда сегодня бегать по подземельям и ловить демона.
В дверь постучались. Бес-торгаш впустил внутрь человека с сообщением: «Отправляйтесь к Маркусу».
— Погодите, господин Ларс, я кое-что должна у вас попросить.
— Обещание? Ну, обещание давать люди умеют…
— У меня нет фамилии. Я не принадлежу к человеческому роду, как и мои дети. Если вы правы, наш путь завершается прямо сейчас. Просьба такова — дайте фамилию Мике и Любе, если со мной что-то случится.
Ларс уставился на Атропу.
— А чью фамилию? Чью фамилию я по-вашему должен дать детям?
— Свою. Возьмите их в ученики. Они у меня прилежные, взрослые, самостоятельные, с ними не будет проблем. Я отдаю вам самое дорогое, что у меня есть. Что бы ни случилось, пусть дети получат шанс на существование.
Ларс молчал.
— Я многим заплатила, — добавила Атропа.
— Согласен, — кивнул Ларс.
Прибыв к укреплениям возле гигантского паука, который, как все узнали, внезапно умер своей смертью, Атропа нашла Маркуса за спором с Чаславом. Стоя на церковной башенке, они бесстрашно обменивались репликами, под взором железных птиц, наматывающих круги вокруг паучьего трупа.
— Говорю тебе, раз сдохла тварь, то нужно развивать успех! — Часлав махнул кольчужной рукавицей на место прорыва. — Сначала выдавить всех врагов из города, потом разбить осадный лагерь, а там и до границ Выша откинуть Дрекаваца.
Маркус дергал себя за ус.
— Часлав, как ты не понимаешь — тут что-то не так. Ну, взгляни на землю. Посмотри! Почему паук сдох, а демоны остались защищать его? Нет, нам нужно последовать совету Ларса…
— О боги, опять ты за свое, — Часлав сложил руки на груди. — Нет, ты мне можешь говорить что угодно, но я не один. Есть знать, есть совет шоленов, есть представители семей, и сделать так, чтобы они молчали, уже не получится.
— Они участвуют в войне? — спросил Маркус. — Нет? Ну тогда пусть сидят тихо. Особенно твой Радимир. Ему калач сосать, а не с мужами на собрании сидеть.
Директор Ларс закашлял.
— Не помешали, господа касатики?
— Проходи, Атропа, — Маркус вежливо уступил места для обозрения. — Паучище наш откинул лапки.
— Ловушка? — остроухой тоже не верилось, что чудовище просто так погибло.
— Либо некромантия, доселе нам неизвестная, — заметил Ларс.
— Это как? — Атропа посмотрела на мага.
