Вон у Эрика есть цель, и он к ней торопится… А я? Плыву по течению, прибиваюсь то к одному берегу, то к другому, сам создаю себе проблемы на ровном месте и сам из них пытаюсь выгрести…
Чтобы окончательно не утонуть в своём унынии, я решил прислушаться к разговору в повозке.
— Во даёшь! — восхищался Эрик. — Сначала раздраконил медведя, а потом ещё и от него убежать смог! В жизни бы не поверил, если бы сам твою руку не осматривал.
— Ну кто ж знал, — вздохнул Леон. — Я думал, в горах лишь горные козы да бараны водятся.
— Я так понимаю, что ты теперь в лес ни ногой, — усмехнулся Эрик. — Ты решил дальше с нами отправиться, чтобы одному обратно не идти?
— Ну… — задумался Леон. — Я лучше подожду, пока дорогу отремонтируют. А тем временем погощу у знакомого моего отца в Маринге́рде. Думаю, он мне не откажет в гостеприимстве.
— Думаешь, отец тебя искать не будет? — спросил Эрик.
— Я к нему посыльного отправил, — оправдался Леон. — Правда, не знаю, доберётся ли он без дороги. В общем, от отца мне сейчас безопаснее быть подальше.
— Но на корабль я тебя с нами не возьму, — подмигнул Эрик. — Даже не проси. Мне и так проблем хватает и без графского негодования.
— Ну, тогда я увяжусь за Киром, — Леон улыбнулся и посмотрел на Кира. — Он из всех нас тут самый таинственный.
Кир лишь пожал плечами — увязывайся, мол.
— Хотя нет, — передумал Леон. — Собеседник из него тот ещё.
— Зато он город знает… — продолжал Эрик то ли беседу вести, то ли Леона на что-то уговаривать, а я опять потерял интерес к пустой болтовне и погрузился в свои мысли.
На поисках дневника пока придётся поставить крест. Последней зацепкой был граф Неррон и его Летающая Крепость. Из предыдущих дневников я сделал вывод, что граф был другом бабушки, а в недостающем дневнике они поссорились. Ведь после этого бабушка ни разу его больше не упоминала в своих записях, да и в Весталии очень редко бывала.
Хоть мне и дела не было до личных склок бабушки, но почему-то наличие пропавшего дневника меня всегда настораживало и казалось очень важной тайной. Пусть бабушка и говорила, что она его «просто потеряла», но глаза её становились чрезмерно грустными, и я не верил, что тут всё так «просто».
«Итак, что мы имеем…» — попытался я подвести итоги, но, видимо, Эрик уже со всеми всё обсудил и переключился на меня:
— Марк, тебя что, укачало, что ли? — спросил он. — Бледный ты какой-то.
— Не выспался, — ответил я, но не помогло — Эрик вцепился мёртвой хваткой в возможность втянуть меня в общий разговор:
— Если тебя на суше-то укачивает, то как ты на корабле плыть собрался?
— Слушь, отстань! — огрызнулся я. — Дай человеку подумать.
С посторонним я обычно пообходительнее разговариваю, но с друзьями не стесняюсь в выражениях и эмоциях.
— С такой кислой миной много не надумаешь, — вполне серьёзно ответил Эрик.
Я подумал, что в этом он как раз прав, но вслух соглашаться не спешил.
— И что ты предлагаешь взамен? — раздражённо спросил я.
— М-м-м… — задумался Эрик и выдал «отличную» идею: — Можешь бежать за повозкой… развеешься. А то я смотрю, что тебе с нами скучно, и ты захандрил.
Я попытался пробуравить Эрика пристальным и жёстким взглядом, но от его плохо скрываемой улыбки мне самому стало смешно.
Я посмотрел направо, вниз по склону: наша дорога всё ещё петляла по предгорьям, складываясь в гармошку широкими полукольцами. Лес редел и плавно перетекал в долину, оставляя на виду лишь небольшие каменистые уступы, поросшие невысоким кустарником. Далеко внизу дорогу пересекал бревенчатый мост, а под ним текла и пенилась неширокая, но быстрая река.
Я отпил воды из фляги и начал расстёгивать пальто.
— Ты куда? — удивился Эрик.
— Встретимся у моста, — подмигнул я и, закончив снимать пальто и свитер, выпрыгнул из повозки прямо на ходу.
— Я же пошут… — пытался остановить меня Эрик. Но когда увидел, что я помчался не по дороге, а поперёк неё — вниз по склону, крикнул мне вдогонку: — Эй! Я твои кости по всему склону собирать не буду!
Что он кричал дальше, я уже не слышал — был занят тем, чтобы не переломать ноги или не проткнуть глаз в случае падения о торчащие то тут, то там ветки и коряги.
Я бы не сказал, что я быстро бежал — скорее балансировал на грани между очень быстрой ходьбой и подстерегающей возможностью покатиться кубарем. Но с каждой перепрыгнутой корягой и ямой, с каждым преодолённым камнем и уступом мне становилось теплее… Теплее на душе. Солнце светило ярче, деревья становились зеленее, а все мои надуманные проблемы покидали меня с каждой капелькой пота.
Да и думать мне ни о чём не хотелось, кроме как о сиюминутном выборе маршрута: здесь — взять левее вон того дерева, здесь — лучше обойти камень и с него не прыгать, здесь — лучше подтянуться и перелезть бревно сверху, а то под ним огромный муравейник…
