Граф Мэйнер сидел в мягком и удобном кресле в гостевой каюте корабля. Он был в глубокой задумчивости, но думал отнюдь не о пропавшем сыне, а об аметистах. И опять же, не об их красоте или способах огранки, а об их практичности.
Ещё каких-то лет пять назад никто бы и не подумал, что этот фиолетово-розовый полудрагоценный камень годиться на что-либо, кроме украшений. Но один случай всё изменил — теперь за аметистами гонялись все, особенно владельцы Летающих Крепостей. Ведь оказалось, что без огранки и в своём собственном «кожухе» аметисты обладают огромным магическим потенциалом, то есть запасом энергии. На одном таком камешке величиной с голову Летающая Крепость может без посадки летать год. Год! Что в сотни раз эффективнее известного до этого самого лучшего топлива — угля из Дремирского леса.
Однако «сырые» аметисты достать было не так уж и просто. Никто не знал, откуда они берутся. Иногда их находили при добыче горной руды. Иногда нет. Никакой закономерности до сих обнаружить не удалось.
Граф снова вспомнил, как с полгода назад к нему пришёл некий юный исследователь с предложением спонсировать его исследования, а взамен предложил ни много ни мало указать место с большим запасом аметистов. Даже предоставил убедительные доказательства.
«Жаль, правда, что он тоже не знал принцип их возникновения».
Денег на исследования ему тогда пришлось потратить немало, да и подключить некоторые связи, когда запросы исследователя нельзя было решить деньгами. Но всё это с лихвой окупалось периодически доставляемыми графу аметистами.
«И вот недавно…»
Ход мыслей графа прервал короткий стук в дверь каюты.
— Входи.
— Ваше Сиятельство, капитан просил доложить, что корабль готов к отправке. Но он ещё раз хочет уточнить пункт назначения.
— Передай ему, что я сейчас буду. Свободен.
— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.
Посыльный поклонился и покинул каюту, а граф снова задумался.
Если тот исследователь окажется прав, то через несколько дней он… Граф Мэйнер! А не кто-либо другой! Станет самым влиятельным человеком в этом мире. Главное — удержать в тайне источник аметистов от всех. Но об этом он подумает позже, ведь сначала их надо всё-таки найти.
На этой радостной мысли граф покинул свою каюту и направился к капитану.
Но до капитана ему дойти не удалось. Стоило ему выйти на палубу, как Кантер доложил, что Леон был замечен в порту на крыше одного из припортовых зданий. Его люди тайно окружили здание и ждут распоряжений графа.
— Подзорную трубу мне! — скомандовал граф, чтобы лично убедиться, что это действительно его сын.
Труба моментально оказалась в его руках.
— Куда смотреть? — раздражённо спросил граф.
Кантер указал на двухэтажное здание справа от центральной портовой улицы.
— Ах ты ж гад! — взревел граф. — Привести его на корабль любой ценой, но живым! И быстро!
— Смею вам сообщить, — невозмутимо начал Кантер, — что мы находимся на территории графини Дэйнеры, вблизи от её военных пирсов. Возможны…
— Я сказал, любой ценой! — перебил его граф.
— Слушаюсь, Ваше Сиятельство.
Кантер поспешил выполнять указание, а разозлённый граф направился в каюту капитана… Разносить того за то, что с первого раза не может запомнить, где встать на рейде.
Выкрики, разговоры, снующие туда-сюда люди, повозки — в общем, шум и возня были где-то далеко внизу. Пусть всего и на два этажа ниже, но далеко. Леон сидел на плоской крыше одного из припортовых зданий и смотрел на порт. Точнее, не на порт — на море — бескрайнее синее море. Оно манило его за собой, увлекало за горизонт… И дальше… И дальше… И дальше. Утренний бриз доносил запах приключений, и казалось, что вот-то услышишь скрежет вант, тихий смех русалок и плеск волн от выныривающих из моря чудо-рыб.
Леон мечтал. Все мысли о том, чтобы идти куда-то ещё, вылетели у него из головы, как только он залез на крышу и увидел море.
Подвох подкрался незаметно, когда Леон вспомнил, что долго маячить не стоит, и спустился с крыши. В общем, сам к нему — подвоху — и спустился. Люди, которые его ждали внизу, оказались слишком похожими на людей его отца.
Спасла лишь въевшаяся в кожу привычка, заработанная ещё во время его безбашенных вылазок во все возможные районы родного города — смотреть, во что вляпываешься, а в данном случае — куда спрыгиваешь.
Пусть он и проспал облаву, замечтавшись на крыше, но успел её заметить перед прыжком с карниза крыльца первого этажа на мостовую. Прежде чем его схватили за ногу, он перепрыгнул на крышу соседнего крыльца, и так перебежками и прыжками добежал до угла этого длинного дома, и, не раздумывая, прыгнул вниз.
Это была одна из тех опасных ситуаций, когда сомневаться и менжеваться — смерти подобно. Одно мгновение решало всё: схватят ли его люди отца, или он проскользнет между ними. Леон приземлился, сразу же ушёл в кувырок, вскочил на ноги — и выиграл это мгновение.
Путь в город был отрезан. Пришлось бежать в порт.
