— Я никогда не говорила, что Макхейл совершил убийства. Это сказал Макхейл. И что мне следует сделать? Сказать ему: «Уходи, я тебе не верю»?
Эрик Викинг и Ник Как-его-там обменялись многозначительными взглядами. Я бы тоже обменялся, если бы было с кем. Посему я уставился на центральную голову жертвенника. Она не подмигнула мне, хотя, я уверен, была столь же поражена.
— Чушь! — пробормотал Эрик, но его перебил Рик Сангре.
— Вы разрешите нам взять интервью у Макхейла? — потребовал Сангре. — В присутствии камеры?
От ответа Лагуэрты нас спасло прибытие капитана Мэттьюса. Громко стуча каблуками, он поднялся по лестнице и намертво застыл, увидев нашу маленькую художественную выставку.
— Господи Иисусе!.. — произнес он, затем его взгляд упал на группу репортеров, окруживших Лагуэрту. — Какого черта эти парни здесь делают?!
Лагуэрта обвела взглядом помещение, но добровольцев в нем не оказалось.
— Я их пригласила, — наконец ответила она. — Неофициально. Без записей и комментариев.
— Вы не говорили, что без записей и комментариев! — выпалил Рик Сангре. — Вы сказали только «неофициально».
Лагуэрта сверкнула на него взглядом:
— Неофициально и значит — без записей и комментариев.
— Убирайтесь отсюда! — рявкнул Мэттьюс. — Официально, с записями и комментариями.
Эрик Викинг прочистил горло:
— Капитан, вы согласны с детективом Лагуэртой, что новую серию убийств совершил другой убийца?
— Вон! — повторил Мэттьюс. — Я отвечу на вопросы внизу.
— Мне нужен видеоматериал, — встрял Рик Сангре. — Это займет всего минуту.
Мэттьюс кивнул в сторону выхода:
— Сержант Доакс?
Материализовался Доакс и взял Рика Сангре за локоть.
— Джентльмены, — произнес он мягким устрашающим голосом.
Трое репортеров посмотрели на него. Я заметил, что Ник Как-его-там судорожно сглотнул. Затем все трое без единого звука удалились.
Мэттьюс подождал, пока они не уйдут. Когда они отошли на достаточное расстояние, он повернулся к Лагуэрте.
— Детектив, — сказал капитан таким ядовитым голосом, которому можно научиться только у Доакса, — еще раз когда-нибудь притащите с собой все это дерьмо — и считайте удачей, если вам удастся устроиться охранником на парковку в «Уолмарт».
Лагуэрта стала бледно-зеленой, потом ярко-красной.
— Капитан, я просто хотела… — начала она.
Но Мэттьюс уже отвернулся. Он поправил галстук, пригладил рукой волосы и проследовал вниз за репортерами.
Я повернулся и снова посмотрел на жертвенник. Там ничего не изменилось, только криминалисты начали все вокруг пудрить порошком в поисках отпечатков. Позже они все это разберут, чтобы вести анализ по фрагментам, и вскоре единственное, что останется, — чудесные воспоминания.
Я пошел вниз, чтобы найти Дебору.
У Рика Сангре уже работала камера. Капитан Мэттьюс стоял в потоке света, с микрофонами у подбородка, и выступал с «официальным заявлением».
— …Политикой нашего департамента всегда подразумевается, что офицер, ведущий дело, пользуется полной автономией, если только не становится очевидным, что в результате ряда серьезных ошибок следствия возникает сомнение в компетентности данного офицера. Подобная ситуация еще не наступила, но я внимательно слежу за ее развитием. Когда на карту поставлено благополучие общества…
Я заметил Дебору — она стояла за желтой лентой в синей форме.
— Хороший костюмчик, — сказал я ей.
— Мне нравится. Видел? — она кивнула наверх.
— Видел. А также видел, как капитан Мэттьюс обсуждает дело с детективом Лагуэртой.
Дебора затаила дыхание.
— Что они говорили?
Я похлопал ее по плечу:
— Как-то я услышал, как папа использовал очень яркое выражение, которое могло бы описать нашу ситуацию. Капитан «перенаправил ее в новую задницу». Слышала такое?
Она сначала нахмурилась, потом улыбнулась:
— Отлично. Но теперь мне на самом деле нужна твоя помощь, Декс.
— А я, конечно, все время делал обратное?
— Не знаю, как ты считаешь, но этого явно недостаточно.
— Как несправедливо, Деб. И как нечестно. В конце концов, ты на месте преступления, на тебе, кстати, форма. Или ты предпочла бы секс-костюм?
Она передернула плечами:
— Дело в другом. Ты все время что-то скрываешь, и я хочу знать что.
Какой-то момент я не мог ничего сказать — всегда такое неловкое ощущение. Я и не думал, что она так проницательна.
— А что, Дебора…
— Слушай, я не знаю, как действует эта политическая чушь, и, может быть, я не настолько умна, как ты, но я уверена, что они уже начинают прикрывать свои задницы. Что означает: никто не собирается заниматься реальной полицейской работой.
— Что означает, ты видишь шанс сделать ее самостоятельно? Браво, Дебс!
— И также означает, что мне, как никогда, нужна твоя помощь. — Она сжала мою руку. — Пожалуйста, Декси?
Не знаю, что меня больше поразило — ее проницательность, рукопожатие или то, что Дебора назвала меня, как в детстве, «Декси». Она не звала так меня с тех пор, когда мне было десять. Намеренно или нет, этим прозвищем она вернула нас обоих назад, на землю Гарри, туда, где семья важнее всего и обязательства так же реальны, как обезглавленные шлюхи. Что я мог сказать?
— Конечно, Дебора, — ответил я.
