— Расходимся по двое, — предложил он и нарисовал на земле неровный овал. — Пять секторов. Сначала улицы, потом дома. Слушайте внимательно, детские голоса выше голосов взрослых, но не путайте девочек и мальчиков, лишние неприятности нам ни к чему. Мы не люди, мы избирательны, и имеем цель. Помните об этом.
Себе в напарники Тэл’льяин выбрал Рильбеста. Словно весенний ветер ворвались они в город и натянули луки.
— Пьюу!
— Пьюу!
Засвистели стрелы.
Человеческие дети падали бесшумно, не успевая даже понять, что умерли. Но без свидетелей не обошлось. Закричали мужчины, завизжали женщины, началась паника.
Старший народ продвигался через город, очищая его от детей, врываясь в дома, лишая родителей сыновей. Жители не успели опомниться, как улицы заполнили трупы мальчиков.
Тэл’льяин встретил своих людей на противоположном конце города.
— Что дальше? — спросил Рильбест. — Мы не можем проверить каждого убитого хомо обыкновениус. Как понять, что Эл'льяонт уничтожен? Когда придет время остановиться?
— Никогда, — ощерился Тэл’льяин. — Мы не можем рисковать. За сто лет полукровка мог потерять остатки магии, поэтому мы убьем всех.
— Раньше ты говорил по-другому, — с сомнением произнес один из эльфов. — И что на это скажет правитель?
— Гланхейл будет на нашей стороне, — Тэл’льяин погладил рубаху, под которой, заряженный магией, на серебряной цепочке висел его маленький помощник. — Правитель знает, что рано или поздно нам придется обнажить оружие. Несколько сотен и даже тысяч человеческих детей не сравняются по значимости с будущим целого народа. Люди этого не поймут и не пойдут на жертвы, но мы давно готовы к войне. И не остановимся.
Эльфы молчали. Каждый из них был готов подчиниться приказу старшего, каждый из них сознавал важность возложенной на них миссии, у каждого из них дома остались дети, за чье будущее стоило бороться. И каждый из них попал под действие медальона вожака, Тэл’льяин не сомневался.
— Мы с тобой, — произнес Рильбест.
— С тобой, — откликнулись остальные.
— Наши луки не дрогнут.
— Наши ноги не устанут.
— Да благословят нас боги.
— Khala eriler liehn! Вперед!
Три дня — небольшой срок, и Эл'льяонт не подозревал, сколь многое может измениться за это время.
Он успел привыкнуть к постоянно следующему за ним охраннику, хотя ему и становилось не по себе, когда приходило время посещать задний двор по нужде. Тахир не оставлял пленника в одиночестве, единственным исключением стала комната, которую своему "гостю" выделил Фархат. Порог этого помещения начищенные сапоги лейтенанта королевских драгун не перешагивали.
Эл'льяонт осмотрел весь дворец, заглянул во все помещения, куда ему позволил заглянуть Тахир, и оставил попытки к бегству. С бдительным охранником он не справится, а из комнаты, куда лейтенанту доступа не было, существовал лишь один выход.
Правитель Сартра сдержал слово, и не давил на Эл'льяонта, предоставив тому время для размышлений. Король приказал домочадцам и слугам относиться к эльфу, как к принцу, и если бы не тильдадильоновый ошейник, мальчик легко забыл бы, что во дворце он пленник, а не гость.
Сиянка, обидевшись неизвестно на что, к суженому не подходила, только за семейными трапезами позволяла себе задержаться взглядом на красивом лице будущего супруга и его тонких пальцах. Эл'льяонт видел интерес девушки, но понимал, что рассчитывать на ее помощь не может, а потому старался не думать о возможной женитьбе. Если он и согласится помочь Фархату в его смелой задумке, то на свадьбу согласия не даст. Эльфы женятся только по любви, вручая сердце той, с которой готовы делить свою весьма длинную жизнь. Сиянка, несмотря на свою привлекательность, не могла претендовать на место в сердце Эл'льяонта, к тому же, по ил'лэрийским законам он может жениться не раньше, чем отпразднует двухсотлетие.
Тем не менее, жизнь во дворце не была безмятежной. Каждый день, присутствуя на королевских приемах в качестве особо дорого гостя, Эл'льяонт встречался с неизменным спутником его величества Вильковестом. Если тот и был колдуном, ничем этого не показывал, и дракона на задний двор дворца не приводил. Старик носил яркие богатые одежды и смотрел на всех, словно мечтал раздавить. Даже король не избежал подобных взглядов, хотя Эл'льяонт не сомневался — Фархат ничего не замечал, правитель подставлял змее незащищенную шею, не задумываясь[19].
Однажды мальчик нечаянно подслушал разговор сартрского короля с ви-эллийским посланником. Явившись на прием к Фархату, тот предложил сартрцам особые торговые условия. Эл'льяонт, которого не интересовали дела хомо обыкновениус, направился к выходу из тронного зала, однако в дверях задержался и услышал такое, чему не смог поверить.
— Должен предупредить ваше величество, — произнес гость, — о возможных проблемах с эльфийскими артефактами. Мы всегда были рады предоставить вам лучшие ил'лэрийские шелка, шкатулки с приятными снами, амулеты, избавляющие от гнойников и нарывов, поисковые палочки, булавочки, подгоняющие платье по фигуре, и прочие магические вещи, однако в скором времени это может закончиться.
