Луноликий молчал почти сутки, рассматривая свои ладони и пытаясь постичь природу волшебства. Эргхарг не сомневался, что у Янека все получится, он наблюдал за ним, чтобы стать свидетелем рождения чуда. И не упустил момент.
Молодой человек сидел в кибитке, откинув полог и свесив ноги к земле. Он встряхивал кистями, пытаясь вызвать ощущения, которые появились у него во время схватки.
"Я был в ярости, — поделился Янек мыслями с истинно свободным, — а в первый раз, у лесного ручья, злился на Дагара за то, что тот не позволяет мне поделиться с тобой и-ши. Магия связана с настроением? Хотя в первый раз, когда водил коней на водопой, был спокоен".
"Эмоциональный фон не связан с магией напрямую, — отозвался Эргхарг. — По крайней мере, наши ученые не нашли эту связь, однако про хомо обыкновениус ничего сказать не могу. Мы можем исторгнуть огонь в любой момент, стоит только вдохнуть воздух через ша-яну, а у вас ша-яны нет. Теоретически, человек не может стать магом, но и-ши никто толком не исследовал. Не было испытуемых".
"На меня не рассчитывай, — мысленно улыбнулся Янек и встряхнул кистями.
Неожиданно с кончиков пальцев сорвались искры. Одна из них попала на полог, и ткань задымилась.
— Зловонная пасть поганого Ярдоса! — выругался Янек, разглядывая небольшую дырку. — Так всю кибитку спалю.
В его голосе дракон слышал довольство. Редкое раньше, состояние радости, комфорта и удовлетворения теперь постоянно доминировало во внутреннем фоне луноликого. Его перестали тревожить повседневные проблемы, он стал прохладнее относиться к Дагару и уже не считал его своим учителем. Дрессировщик безнадежно отстал от ученика, и Янек не обращался к мастеру за помощью. У него появилась сила, которой раньше не было, это все равно, что приобрести дополнительную конечность: нужно научиться ею пользоваться и привыкнуть, чтобы она не доставляла хлопот и всегда была наготове, когда понадобится.
Эргхарг помнил, как учился летать. Сколько раз падал, разбивая нос, царапая кожу живота об острые камни, сколько раз его сердце замирало, когда крылья, не привыкшие к непостоянству воздушного пространства, нечаянно заставляли тело сделать крутой вираж или завалиться на бок. Сейчас Янек не понимает, сколько проблем может доставить ему магия огня, и неоправданно рискует, но со временем научится контролировать себя и управлять потоками энергии.
Прошлой ночью дракон спал рядом со своим луноликим. Он лежал, накрыв перепонкой крыла хрупкое человеческое тело, и внимательно следил за тем, чтобы нечаянно не раздавить Янека.
О, небо! Он тоже изменился! Уровень жидкости в сообщающихся сосудах всегда находится в равновесии. Кое-что Янек получил от истинно разумного, а что-то и Эргхарг почерпнул у хомо обыкновениус. В частности, почему дракону вдруг захотелось почувствовать рядом с собой тепло человеческого тела? Однако противиться порыву он оказался не в состоянии. Наверное, похожее чувство заставляет людей искать свою вторую половину. Он, Эргхарг, свою уже нашел.
Мудрый Крхэнгрхтортх, несомненно, посмеялся бы — где это видано, чтобы дракон что-то перенимал у хомо обыкновениус?! Тем не менее Эргхарг чувствовал, что изменения только начались. Луноликий и истинно свободный движутся навстречу друг другу, и будут двигаться до тех пор, пока их внутренние силы и сущности не уравновесятся, пока уровень жидкости не выровняется. Чем это грозит ему? И чем это грозит человеку? Станут ли они такими непохожими на людей и драконов, что потеряют свое место в жизни? Или подобный мрачный прогноз преждевременен?
Между тем изменения, произошедшие с луноликим, не заметить нельзя. Даже Дагар обратил внимание на сухость и отстраненность Янека, которого теперь занимала только магия.
О, небо! Что же будет дальше?!
Эргхарг сделал круг над полем, где путешественники остановились на ночлег, и выпустил струю огня. Внизу засмеялся луноликий, и ночную тьму пронзил яркий, как тысячи солнц, огненный луч.
Командир пятого отряда приграничной миловийской армии Жосер, начальник первого поста Берсер-Лога, второй час беседовал с приезжим. Почему его ребята посчитали этого толстяка с тройным подбородком подозрительным, знает только Ярдос, однако Жосер снова сдвинул брови, надеясь, что его наигранное неудовольствие выглядит достаточно правдоподобным, и поднялся со стула.
— Милейший, — произнес он, разглядывая жемчужные пуговицы кафтана торговца, — мы тут не в шарады играем. Что скрываете, спрашиваю?!
— Ничего, ваше начальство! — всплеснул руками толстяк. — Честное слово! Я простой купец! У меня лавка в Тротсе. Ну хотите, проверьте!
— Некогда мне проверять. А вот товар твой мои мальчики пощупают.
— Умоляю! — купец сплел пальцы-сосиски и уставился на начальника поста свиными глазками. — Там ценное ароматическое масло! Если откупорить пробки, эфир улетучится!
— А если не откупорить, улетучатся мои погоны, прихватив с собой голову. А вдруг у вас там самоцветы? В рудниках сейчас неспокойно. Вы, милейший, лучше не крутите, говорите, как есть: куда едете и зачем.
