«Как она это сделала? — спросила себя поражённая донельзя девушка. И тут же решила: — А чему удивляться? Абы кого не назначат Главой Клана! Мне ещё учиться и учиться, чтобы стать такой же чародейкой».
И тут с потолка неожиданно что-то рухнуло, а перед растерянной Аронией возник Михалап собственной персоной.
— А я чую — вернулася ужо! И мне б надо поспешать! — заявил он, кладя возле её ног тёмное бабкино «зерцало».
— Михалапушко! Ты? Каким ты красавчиком стал! — всплеснула девушка руками.
И правда — красивее домовых не бывает! Хотя она, кроме этого, других-то и не видела. Но всё же…
Михалап сейчас был похож на красна молодца из русской народной сказки: весь из себя стройный и красивый, да в красных сапожках с расшитыми отворотами, да в зелёном кафтане, с нашитыми на воротнике и обшлагах самоцветами, да в нарядной меховой шапке на рыжей голове. Надо отметить — голове почти что не косматой. А на плече он держал… оклунок.
— А зачем тебе этот заплатанный мешок? — не сдержалась девушка. — Весь имидж себе испортил.
— Ну и пусть! Знать не жалаю, хто такой этот «имиж»! — сердито заявил «добрый молодец». — И одет я — как полагается истинному домовому!
Вообще-то Арония представляла себе наряд домового немного по-другому. Но коли Михалап так считает — быть по сему!
— А тама, в оклуноке, покоятся все мои струменты! — тряхнул он громыхнувшим мешком. — Ён ищщо моей бабкой пошит — Апраксией. А многое, чо в ём — от дедки Харея мне досталося, — гордо проговорил он. — Я ж енти струменты в лагеря с собой брал — как с Акимом срок сбывал. И оне тама присгодилися! Хотя, могёт быть, и имиж мой того, спортили, — признал он. — Зато я с ентим оклунком завсегда помогал Акиму норму сполнять! И его вражин с им изводить было сподручнее. Я ить цей оклунок для дела взял, Аронеюшка, ты не препятствуй. Ён мне и в Мальн-дивах сгодится, по моей думке.
— Да зачем он тебе на курорте? Нет там норм! А Ратобора твой «струмент» в заплатанном мешке и подавно не впечатлит и не испугает! — недоумевала девушка. — Хоть он и вражина. Или ты на Мальдивах в строительную бригаду решил наниматься? И монет мальдивских подзаработать? Так, что ль? А говорил — помогать будешь, — прищурилась она.
— А чо, возьмут меня в бригаду-то? — вдруг заинтересовался домовой. — И монет за работу дадут? Золотых? — воспрял он. — Я ить строительству-то обучен!
— Знаю, как ты обучен — всё там расшатаешь! — махнула рукой девушка. — Да и какое там золото? На Мальдивах, думаю, сейчас доллары в ходу — чтобы ты знал. А это далеко не твой царский рублевик — это бумажки такие зелёные.
— Жаль какая! — вздохнул домовой, упорно прижимая к плечу свой мешок. — Так ить ты ж сама сказывала: вдруг мы не возвернёмси оттудова! С див. А жить-то нам на что-то надоть! — заявил он. — Вот, заработаю, плюшков мне спекёшь! — размечтался он.
Арония вздохнула — ему б только плюшки!
— Ладно! Что с тобой делать? Бери туда и свой мешок! — махнула она рукой — ей, в общем-то, сейчас было не до его причуд. — Если он влезет, конечно!
Открыв ящик комода, она достала оттуда свою косметичку — в виде стилизованного сундучка. Та была довольно объёмна — где-то сорок на тридцать сантиметров. В неё Арония сбрасывала всякую ерунду: недоиспользованные пудры, туши, старые расчёски, бутылочки с лаком. Девчонки в общаге зачем-то подарили ей этого монстра на день рождения. Вот и «присгодился». Расстегнув замок, она выгребла из него в ящик всё содержимое и поставила косметичку перед Михалапом.
— Вот он, твой чемоданчик. Вместо фибрового. Пойдёт?
— Чо такой манюсенький-то? — недовольно пробурчал домовой.
И, вдруг, мгновенно уменьшившись, легко запрыгнул с пола прямо в сундучок — втянулся. Оттуда тут же полетели, покатившись в разные стороны, остатки её косметических запасов — помады и карандаши.
— Э, осторожнее там! — сказала Арония, собирая это добро с пола.
— Мне девчачьи игрушки тута без надобностей! — просопел тот из косметички. — Давай, укрывай меня!
— Чем? И зачем? — озадачилась девушка.
— Вот, непонятлива-то! А ищщо ведающщая! Плата носового, што ль, нет у тебя? — недовольно пробурчал тот. — Я привыкший к тайностям.
Арония, вздохнув, порылась в своей сумочке и достала оттуда упаковку разовых бумажных платочков — в ромашку. И, расправив одну, положила её сверху в косметичку.
— О, вот так ужо пойдёт! — глухо отозвался из её глубины Михалап. — Давай, закрывай вовсе сундучок! — И когда молния закрылась, приказал: — Ну, поехали, что ль?
Ну, что ж, поехали! К ведунье Чипе с её «зерцалом» — на Мальдивы!
В лицо девушки пахнуло горячим ветром и йодистым запахом морского бриза, а в глаза ударило ослепительным светом…
