Надо уже избавляться от… излишней доброты, что ли. Быть немного злее. Ну, не могла она начать с ним драку. Как ударить этого обаятельного мачо, лениво цедящего вино и расслабленно болтающего всякую чепуху — о чувствах к ней, и с грустью вспоминающего её мать?
Неужели его же она видела на картинках прошлого: жёсткого и наглого, насмерть разящего то духов — препятствующих отъёму кладов, то лихих разбойников и искателей кладов — покушающихся на его добро? Хотя он и сам — разбойник. Впрочем, как и её мать Арина…
Но вступить с ним в схватку она почему-то не могла.
А что, если Ратобор применил к ней свою магию или гипноз? Но она этого не чувствовала, да и её «сокол», наверное, очарованный этим донжуаном, молчал. Как и домовой, сворешенно прижухший в своём «сундучке». И зачем она его взяла с собой? А, с другой стороны — хвоста у Ратбора нет, хватать его пока не за что.
И тут маг, будто проснувшись, поднялся из-за стола.
— Присаживайся, пожалуйста, Арония! — заявил он, снова указав на шезлонг. — Не могу же я сидеть, когда моя девушка стоит!
— Ишь, какой вежливый! — фыркнула «его девушка».
С каких это пор она ею стала?
И, всё же, прошла к столику. Пюхнувшись в шезлонг, она положила пальто и поставила косметичку на третий стул.
«А он тут был раньше? — озадачилась Арония. — Вроде их было только два? Впрочем, это неважно».
Ну да, села. А что? Аронии просто надоело торчать чучелом здесь, на знойном берегу — утопая сапогами в белом песке, как корабль, потерпевший крушение; стоя под жарким солнцем, будто каменная статуя; с дурацкой косметичкой в руке, будто визажист по вызову. И с жаркой дублёнкой наперевес, будто торговец поношенными вещами на блошинном рынке. Хватит!
— После всех твоих пакостей, Ратобор, ты ещё имеешь нахальство говорить мне о вежливости? Где она была, когда ты умыкнул мою бабулю? — продолжала она гнуть своё.
Ратобор, не слушая её, заговорил, будто оправдяваясь:
— Единственное, что я сделал, после того как покинул ваш дом, это отправил тебе записку, Арония. И написал только первую её часть. И я не стал бы красть твою любимую бабулю — Полину Степановну! Терпеть не могу вымогательства! — с праведным — с виду, возмущением проговорил маг. — И не я послал к тебе Евдокию и Силантия! Не склонен шутить с жизнью дочери, которая досталась Арине такой ценой!
Арония недоверчиво проговорила в ответ:
— Помнится, в прошлый раз именно ты помог сбежать оборотням! — упрекнула она. — Хотя ведьма Евдокия мою жизнь не ставила ни в грош. Вернее — оценила её всего лишь в один царский золотой.
— Обычная взаимовыручка, — пожал тот плечами. И не преминул заметить: — А ведьма это вовсе не преступление, а данность! В царский золотой, говоришь, оценена твоя жизнь? — вдруг прищурился он. — Помнится, Евдокия как-то занимала у Арины именно такую монету, а отдать забыла. Стерва! — прошипел он. И заявил: — Похоже, эти оборотни перешли все границы. Я с ними после разберусь! Мало не покажется! — угрожающе проговорил он.
— Не стоит утруждаться! — торжествующе усмехнулась Арония. — Я с ними уже разоброалась! И снова отправила их на Совет Хранителей.
А про себя добавила: «Ты уже не сможешь их оттуда выкрасть, клептоман несчастный!»
— Вот как? — приподнял бровь маг. И махнул рукой: — Туда им и дорога! Ты делаешь успехи и быстро набираешь силу, — с одобрением заметил он.
— Стараюсь.
— Но, всё же, надо разобраться: кто помог им сбежать, — заявил маг. — Магов такой силы я могу перечесть по пальцам. И я ни одному из них дорогу не переходил. Разве что — Фаине, похитив её добычу, — усмехнулся он. — Но ловить зарвавшихся ведьмаков это не её уровень.
— Наверное — мой, — поддела его Арония.
— Тебе угрожали! — будто оправдывая её, ответил маг. — Ранняя ты пташка! Матёрых хищников берёшь! Потому мне так нравишься! — блеснул он зелёными глазами. И перевёл тему, пока Арония не придумала новые колкости. — Но где же Полина Степановна? С этим тоже надо разобраться. Я бы не хотел, чтобы в её исчезновении ты винила меня. Не хочу портить с тобой дружеские отношения!
— Ой, вот только не надо мне тут ломать комедию! — недовольно скривилась Арония. — Уже — дружеские? С какого времени? С тех пор как одно — нужное мне, крадёшь, другое — вовсе никому ненужное, на волю отпускаешь! Или как номера стираешь и подсматриваешь за чужими свиданиями? Лучше верни мне бабулю!
— Я не ломаю комедию! — нахмурился Ратобор. — И — да, признаю! Чувства совсем не дружеские! Ты мне очень нравишься!
— Ещё скажи, что тебе вовсе не нужен клад, который ты не можешь без моей помощи взять! Тот, что у Калины! Причём тут чувства-то? Что ты тут изображаешь из себя благородного рыцаря? — не выдержала Арония.
Косметичка на стуле пискнула и мгновенно затихла, но она не обратила на это внимания. Некому было Аронии напомнить, что всё, что касается клада в лесу и его хранителя — тайна.
Но Ратобор к счастью, не стал ничего выпытывать. Только слегка удивился.
