Но к вечеру Владислав неожиданно — даже для себя, ухитрился все дела сделать и освободиться к восемнадцати ноль-ноль. Любовь, похоже, наращивает майорам крылья и сметает с их пути всяческие препятствия.
И вот он, наконец, звонит Аронии, намереваясь пригласить её в одно популярное место — то ли кафе, то ли танцпол. Не всё ж по паркам бродить да у реки рассветы встречать! Но телефон Аронии ответил ему длинными гудками. Неужели она ещё спит? Седьмой час. Но у девушек такое бывает, тем более — после бессонной ночи.
«Ладно, — решил он, — перезвоню позже. А пока поужинаю и марафет наведу в своей одёжке, добравшись до дома».
Добрался, но, не удержавшись, снова позвонил из дома Аронии. И услышал в телефоне всё те же длинные противные гудки. Потом, выполнив намеченную вечернюю программу, всё ж — наведя марафет и быстро перекусив, Владислав тщетно звонил Аронии ещё пару раз. В ответ — никакого ответа, только длинные гудки и наглый голос. Типа — абонент временно не абонент. Да чтоб вас! Не может же она так долго спать? Надо ехать к Аронии домой? Может, она заболела? Ночь, проведённая у реки — несмотря на его жаркие объятия, была зябкой.
Но — даже если Арония заболела, могла же она хоть на его звонок ответить? Пусть и сиплым шёпотом. Знает ведь, что он должен позвонить и что, не получив ответа, о ней волнуется! Или ведь… ведающим это до лампочки?
Короче — нужен личный контакт!
И вот Владислав, нарушив все дорожные правила — ничего, вон майорская фуражка в заднем стекле авто маячит, аллюром помчался на Профсоюзную улицу. Не остановят гайцы. Мало ли — может эта красная Ауди по срочному заданию мчится, преступника преследует!
И вот около восьми вечера он оказался возле дома Аронии, в котором абсолютно во всех окнах не горел свет. А в снежной пороше, которая сеяла сегодня с утра и ровным пластом залегла у калитки, не было видно ни единого следа.
Странно это…
Даже если Арония заболела, то Полина Степановна-то дома? Почему тогда свет потушен? Или она тоже занемогла? И электричество экономит? Мол, зачем свет зажигать, если в голове и так жар? Или им так плохо, что не до электричества совсем? И срочная помощь нужна? Врача вызвать, лекарств и продуктов подвезти?
И — в нарушение всяческих уголовных законов — о неприкосновенности чужого жилища, майор Владислав Богданович Чуров решился на должностное преступление, проникнув во двор Саниной без ордера и санкции прокурора.
Ну, на самом-то деле ведь жилище Аронии Викторовны Саниной, наследной ведуньи, ему совсем не чужое! Он ведь уже — три дня считай, как стал её и Полины Степановны потенциальный ближайший родственником. Ему можно и во двор войти к ним. Без санкции.
И вот майор Чуров, легко перепрыгнув через высокий забор, обошёл дом Аронии по периметру, изучая обстановку.
Сложив ладони шалашиком, а потом и включив фонарик на телефоне, он заглянул в тёмные окна. Благо фонарь, стоящий на углу и заглядывающий во двор с улицы, как и сияющая в полную силу Луна, дополнительно давали свет. И майору вполне удалось изучить обстановку во внутренних помещениях дома. Явно в спешке покинутых обитателями…
Вот — судя по стопке учебников на столе, комната Аронии. Диван-книжка сложен, постель не расстелена — никто не болен. В другом помещении — судя по множественным фото и зеркальному шифоньеру, как и старинной хрустальной люстре — комнате, принадлежащей Полине Степановне, кровать была аккуратно застелена — здорова бабуля. Зато на стуле валялся скинутый, будто в спешке, халат, дверца шифоньера распахнута. Куда Полина Степановна собиралась? Также и в кухне непорядок: на столе стояли грязные чашки и тарелки с какой-то едой. Как будто сидевшие тут люди внезапно куда-то убежали. Чтобы пенсионерка и не помыла посуду? Быть такого не может! Куда она спешили?
Ну, по крайней мере, все в этом доме здоровы — коли уж ходячие. Но стихийно проведённое следствие установило, что дома Саниных нет. Причём, внезапно нет.
Где же они?
Почему Арония не отвечает на его звонки? Ведь они с ней договорились вечером встретиться.
Владислав снова набрал её номер и снова услышал лишь длинные гудки. Странно!
И тут он вспомнил, что у него сохранился и номер телефона Полины Степановны. Вчера звонившей ему, чтобы втулить про московского жениха её внучки. И он, хотя ему было не очень-то приятно вновь услышать её голос позвонил старушке. Чего не сделаешь ради любви?
Но в ответ услышал всё те же длинные трели. Причём, дублем, одновременно, хоть и приглушённо, трели какого-то вальса раздались из дома. Выходит, Полина Степановна, спешно убежав, свой телефон не прихватила? Забыла? Или не успела взять?
Всё это очень подозрительно…
Владиславу всё больше не нравилась вырисовывающаяся в доме Саниных ситуация.
