— Ну, не всегда дети идут по стопам родителей, — вздохнула Арония. — Он ведь в армию пошёл в десантуру, а дальше закрутилось. За друзьями потянулся — братство у них, — вспомнила она рассказы майора. — Ему нравится людям помогать, всяких ворогов ловить, — зевнуоа Арония, ложась и засыпая.
— Ворогов? Что за слово? Но почему мы приехали сюда так поздно? И я совсем без верхней одежды, в туфлях!
— Так Чуров на задании был. И в машине тепло…
— А… бу-бу-бу…
Дальше девушка больше не слышала воркотни бабуля, уснула.
— Ты куды меня приволокла? — сквозь сон услышала она гневный вопрос.
Арония еле глаза разодрала, досадуя на бабулю — не угомонится никак…
И увидела рядом со своим жёстким ложем, смутный лохматый силуэт, явно не схожий с Полиной Степановной.
Ты, что ли, Михалап? — приподнялась Арония на локте. — Чего тебе? Который час?
— Уж три пробило на ихих курантах! — недовольно пробурчал домовой, садясь на край кресла и кивая на старинные настенные часы. — Я тебя спрошаю — куды ты меня приволокла? Пошто в Акимову хату не возвернулася?
— О-о! Это так срочно надо знать? — простонала девушка, садясь. — К майору Чурову. Доволен? Да ты и сам всё понял!
— А пошто?
— Некогда мне было с майором объясняться! — пояснила она, вздохнув. — А сам он считает, что жених московский — Ратобор, меня снова может выкрасть. А что ему завтра сказать, я пока и сама не знаю. Я так вымотана! Утром, всё утром…, - закрыла она глаза.
— Нет, погодь. Идея утром-то буду? В косма-тичке опять? Каки беседы нам предстоят? Што помменяется? Ишо энти тут… прохвесура будут! Не могу ж я твой авторитет ронять и при их вылазить с косма-тички? С глузду ишо съедут! — резонно предположил тот. — Щас давай беседовать! За Полинку не боись — я, если шо, морок на неё напущу.
Арония с усилием открыла глаза и встряхнулась — Проша помог. И сердито сказал… сказала:
— Что ж, давай беседовать!
Где твой морок был, когда мне помощь была нужна? На Мальдивах ты даже носу Ратобору не показал. А я на тебя рассчитывала! Для того и брала! Почему ты только на поляне из косметички вылез? Да и то, когда уж и Ратобор был на моей стороне. Почему на Смугляка свой морок не напустил, когда тот сокровища заграбастал? — Слов-то какое вспомнила! Ну, неважно — накипело! — Для чего я косметичкой народ смешила?
— Ф-ф! — возмущённо фыркнул домовой. — Так ить я высунул нос разок и чо с того вышло? На Мальн-дивах-то! При ентой ведьме фриканской — Чипе! Она меня опосля и заколдовала!
— Чипа? — удивилась Арония. — Зачем?
— А я знаю? Обиделась, наверное, за што-сь. Ентих ведьмов ить не поймёшь! — пожал плечами домовой.
— Как — заколдовала?
— Кокосьем!
— Чем? — не поверила девушка.
— Грю ж — кокосьем! Она меня им так придавила, што я до самого того мига, как в лесу из-под его вылез, и двинуться не мог! — возмутился тот. — Барахтался того, шоб живым остаться! И тебя звал! Не слахала?
— Нет! До того ли мне было? — виновато вздохнула та.
— Отожь! Таковы люди — мы им не больно-то и нужны! — угрюмо заметил домовой. — Вон он, ентот кокосий валяется! — указал он на большой шар, лежащий поодаль — рядом с косметичкой.
Косметичка, тут? Арония её сюда не приносила — в прихожке оставила, хотя выглядело это смешно. Видно, домовой её в зал притащил — тут и вылез. И выгрузил вещь док.
— Это кокос такой большой? Да таких не бывает! — воскликнула девушка, подходя и беря его в руки — с три футбольных мяча, не меньше. — Как он в косметичку-то вместился?
— Вмастился-то, ясно — как! Ведьмы оне всё и везде всунут! — возмущённо проговорил домовой. — Скажи, как он меня вовсе не задавил! — отмахнулся домовой. — Ужо я его толкал, толкал! А он — ни с места! Боле я на Мальн-дивы — ни ногой! — заявил он. — Хучь море токмо краем глаза и видал! А пальмов — ни единой! Ить Чипа — как увидит, што выжил, меня тама со свету сживёт! Аль на завтрак сожрёт! — изрёк он.
— Не ест Чипа домовых! Ни на завтрак, ни на обед! Пошутила она! — сказала Арония. — Думаю, если б ты не испугался, то легко бы с этим «кокосьем» справился!
— В гробе я видал таки шутки! — обиделся домовой. — Так ей и передай!
— Да зачем мне туда! — отмахнулась та.
— То-то я намучился! Я ж за тебя переживал! Помочь хотел, да немог! — признался домовой. — Смугляк-то шибко силён оказался! Знл я ить, што он тебя скрутил!
— А чем бы ты помог?
— Я б мог хучь чалму с его сшибить!
— Чалму? — удивилась девушка. — Зачем?
Домовой всплеснул руками:
— От така ты ведь… ведающая! Уся его сила крылася в чёрном смарагде, коим чалма его сколота!
— С чего ты взял?
— Это он с чего его взял — страшно подумать! — отмахнулся то — Ему ж и ворожить не надо было — смарагд усё за него робыл. В ём чья-то двревня силища сокрыта. Ить и не помер тот колдун, и не жив, — покачал он косматой головой. — Всё в смарагде! Думал — возвернётся, а не успел, — бормотал он.
— Что за сказки ты говоришь? Смарагд? На чалме? Я того не почуяла!
