Не восстановлен в полном объеме круг книг, владельцем, переписчиком или редактором которых был Досифей Топорков. В монастыре Иосифа Волоцкого, по описи 1545 г., находились «Псалтырь в полдесть Дософеевская», «Псалтырь в четверть дести, кажут Досафея Топоркова», «Лествицы в полдести Дософеевская, а писана с Святогорской», «Бытея в десть новой перевод Дософея Топоркова. Да другая книга в полдесть его же перевода». Среди книг, вложенных в Иосифов монастырь новгородским архиепископом Феодосием (1542—1550) и полоцким архиепископом Трифоном («лета 1568 месяца марта 27»), значатся «Бытия в десть Досифеева переводу; да Криница в полдесть Досифеева же переводу», «книга Бытеи Досефеява переводу Топоркова, в полдесть»[653].
Как редактор Досифей Топорков хорошо известен исследователям русской хронографии. А.Д. Седельников предполагал, что он являлся редактором одной из переделок Хронографа, которую называют редакцией 1512 г. Однако О.В. Творогов и Б.М. Клосс доказали, что это и есть первоначальная редакция памятника, поэтому о Досифее стали говорить как о составителе Русского хронографа, над которым он работал, по предположению Б.М. Клосса, в 1516—1522 годах. Характеризуя этот памятник, О.В. Творогов отмечает «необычайную эрудицию составителя Хронографа, его неутомимость в разыскании и подборе источников и высокое литературное мастерство, позволившее создать на их основе повествование безупречной композиции и — насколько это оказалось возможным — даже единого стиля»[654]. Иосифлянская позиция составителя Хронографа ярко проявилась, по мнению исследователей, в предисловии к своду — в Изложении о вере, отдельные мысли и выражения которого были использованы Досифеем на суде против Вассиана Патрикеева. К числу хронографических компиляций, созданных или отредактированных Досифеем, относят Бытие и Криницу, о которых упоминается в описях книг Иосифо-Волоколамского монастыря.
Имя Досифея Топоркова связано и с историей переводной патериковой литературы. В послесловии к Синайскому патерику редактор называет себя «Досифей Осифитие», что дало основание П.М. Строеву исключить это произведение из круга редакторских работ Досифея Топоркова. Ошибочность этой точки зрения была выявлена и доказана И.М. Смирновым. На то, что Досифей Топорков и «Досифей Осифитие» одно лицо, по его мнению, указывает близость «по идее, по содержанию и по внешним приемам изложения» редакции Синайского патерика другим сочинениям Досифея Топоркова, «наличность литературной связи» между Синайским и Волоколамским патериками. «Осифитие» ученый толкует как принадлежность писателя к партии иосифлян, а не как указание на то, что Досифей был постриженником Иосифо-Волоколамского монастыря[655]. Иностранное слово в русском тексте привело исследователей к заключению: Досифей знал греческий язык и редактировал Синайский патерик, обращаясь к оригиналу, а не к переводу. Однако И.М. Смирнову удалось доказать, что редакторская работа Досифея над Патериком заключалась в правке «темных мест» древнеславянского перевода путем конъектур и пересказа без привлечения подлинного текста. Незнание Досифеем греческого языка, отсутствие опоры на оригинальный текст, несовершенство форм редактирования, по мысли ученого, привели к «дальнейшему затемнению... подлинного смысла» неясных мест перевода, к тому, что он «был испорчен весьма основательно»[656]. Несмотря на это, Синайский патерик редакции Досифея получил широкое распространение на Руси в XVІ-XVІІ вв.: он был включен в Великие минеи четии, где читается под 30 июня, и лег в основу издания Лимонаря митрополита Иова Борецкого (Киев, 1628).
Послесловие к Синайскому патерику позволяет датировать эту работу 1528—1529 гг. Именно тогда «по благословению и повелению преосвященнаго архиепископа великаго Новограда и Пскова, владыки Макариа» Досифей Топорков «поновляет» слог переводного патерика, насыщенный «старыми и иностраньскыми пословицами, иная же смешана небрежением и неисправлением преписающих» (ГИМ. Собр. А.С. Уварова № 960 (883). Л. 294об.). Редакция Синайского патерика, приметами которой, кроме «поновления слога» перевода, служат обширное вступление, подробное оглавление, в некоторых случаях — послесловия, вставка в текст 45-й главы рассказа о смерти царя Анастасия (заимствован из Русского хронографа), отражает становление замысла Досифея Топоркова о необходимости обращения к патериковой форме для прославления святых иосифлянского круга. Не случайно финальную часть послесловия к Синайскому патерику писатель завершил так: «И ныне убо и в нашей земли таковая много бывают, но нашим небрежением презираема и писанию не предаваема, еже некая и мы сами свемы, и о тоих не слышавше, нехужше писанных зде» (л. 295об.)·
Следует обратить внимание на почти дословное совпадение ряда фрагментов предисловий к Синайскому и Волоколамскому патерикам, что нельзя поставить в зависимость только от агиографического канона.
Предисловие к Синайскому патерику редакции Досифея
