Многогранность таланта и энциклопедизм знаний Вассиана Кошки проявились в работе над компилятивным словарным сводом «Толк неудобь познаваемым в писаниих речем»[684], которая падает на вторую половину 50-х — начало 60-х годов. Азбуковник Вассиана Кошки соединил в себе «толкование иностранным речениям» и справочную книгу, содержавшую сведения из разных областей знаний: богословия, истории, искусствоведения, литературы, философии, культуры. Словарный свод Вассиана Кошки был создан на основе глоссариев предшествующих эпох (словаря Новгородской кормчей 1282 г., Новгородского словаря 1431 г., словаря символики XVI в. — «Се же приточник речеся») и словариков, составленных самим волоцким монахом[685].
В меньшей мере Вассиан Кошка известен как агиограф, хотя творчество его в этой области отличалось широким внутрижанровым диапазоном (от «жития» и «надгробного слова» до сборника патерикового типа). Если проблема авторства Жития Кассиана Босого в научной литературе остается до сих пор не решенной, то принадлежность Жития Фотия Волоцкого Вассиану Кошке, как правило, не подвергается сомнению[686]. В свое время В.О. Ключевский высказал предположение, что оба произведения, входящие в состав сборников Вассиана Кошки, принадлежат перу одного автора. Это подтверждает проведенный нами жанрово-стилевой анализ житий:
Житие Кассиана Босого (ГИМ. Синод, собр. № 927. Л. 104—104об.)
«Сей убо честный старец родом града Переславля, от родителей православных. Козма бе имя.ему… прииде в монастырь к преподобному игумену Пафнутию, иже в Боровьске. Преподобный же, видя его, яко от усердьства от мира сего отбегша, постриже его во иноческый образ и нарече имя ему Кас иан; и бысть у старца в послушании. Преподобный же зело любя его за его смирение и послушание...».
Житие Фотия Волоцкого ГИМ. Синод. собр. № 927. Л. 172—172об.).
«Сей честный старець родом града Киева, от православных и благородныих родителей. Феодор бе имя ему... прииде в монастырь к преподобному игумену Иосифу, иже на Волоце, преподобный же, видя его, яко от усердьства от мира отбегша, постриже его во иноческий образ, и нарече имя ему Фатей, и даст его под начало старцу Касиану Босому; и бысть у старца в послушании. Преподобный же Иосиф зело любя его за его смирение и послушание».
В обоих житиях, что характерно для иосифлянской литературной школы, подчеркивается знатное происхождение героев и их близость к представителям светской власти: Кассиан — сын переяславского боярина — был придворным великого князя Василия III и крестным отцом Ивана IV; Фотий воспитывал сына путивльского князя Богдана. В монашеской жизни оба героя выбрали путь суровой аскезы, «жестоких подвигов», постоянного трудничества, включая «меншую службу» на «хлебне». С документальной точностью и обстоятельностью излагал агиограф их «келейные правила», указывая на количество обязательных ежедневных поклонов и молитв, на время поста, число переписанных книг и т.п. Кассиан Босой прославился тем, что «возложи на собя пансыр, под свитку на наго тело, и пекий хлебы на братию. Правило же его бысть в келье — 6000 молитов Исусовых и тысяща поклонов» (л. 106 об.). Фотий Волоцкий «с начала и до преставлениа своего не изменил правила своего келейнаго. Правило же его бе: в день да в нощь по 4 кафизмы, да по два кануна переменные, да статия Евангелиа, да шестьсот Исусовых молитв, а седмое сто молитв — Пречистой... да триста поклонов, да иефимон, да полунощницу» (л. 173—173об.). Чудеса предсказания скорой смерти Фотия, спасения монастыря от пожара Кассиана связаны с культом Богородицы, так как монастырь, основанный Иосифом Волоцким, — монастырь Успения Богоматери, Обязательно изображение героев в среде единомышленников, духовных наставников и последователей, а также «погружение» повествования в монастырский быт.
Автор житий Кассиана и Фотия внимателен к внутренней речи героев, обращенной в экстремальных жизненных ситуациях к их собственным духовным потенциям, а не только к небесным заступникам. Религиозный прагматизм подвижников иосифлянской школы хорошо виден в Житии Кассиана Босого, герой которого «глаголаше собе: «Терпи, грешный Касиане, терпи! Горек мраз, но сладок рай, и аще не ныне умрем, умрем же всяко"» (л. 107об.).
