Открытость структуры патерикового жития приходит в противоречие со стремлением автора к идейно-художественной целостности и завершенности повествования. Вассиану Кошке, включившему в состав Жития два «чуда», свидетелями которых были ученики старца, приходится еще раз писать лирическое заключение о причинах неослабевающего с годами интереса к личности Фотия Волоцкого.
Благодаря сборникам Вассиана Кошки до нас дошел текст Волоколамского патерика Досифея Топоркова, единственный авторский список которого был утрачен. В отличие от Киево-Печерского патерика, пик популярности которого приходится на XVI в., судя по количеству дошедших до нас списков, Волоколамский патерик имел ограниченную сферу бытования. Малочисленность списков Патерика Досифея Топоркова объясняется тем, что он не носил общерусского характера, представлял одно из направлений в религиозно-политической жизни Руси. Идейная направленность Волоколамского патерикового свода, как и самого учения Иосифа Волоцкого, внутренне противоречива: с одной стороны, она отражает вынужденный и временный союз иосифлян со светской властью в борьбе против нестяжателей и еретиков, с другой стороны, освящение самодержавной власти великих московских князей соседствует с защитой узкоцерковных интересов, противостоит попыткам упразднить институт монашества, подчинить «священство» «царству».
Личность Иосифа Волоцкого, идейного центра Патерика, в период формирования памятника была во многом одиозной. В отличае от других, менее известных и последовательных деятелей иосифлянского круга, канонизированных собором 1547 г. (Пафнутия Боровского, Макария Калязинского, Саввы Сторожевского, Дионисия Глушицкого), канонизация Иосифа затянулась почти на целое столетие: местное празднование Иосифу было установлено митрополитом Антонием в 1578 г.; во второй раз подтверждено в 1589 г.; общецерковное празднование Иосифу установил собор епископов во главе с патриархом Иовом в 1591 г[688].
Многие проблемы, связанные с историей формирования и бытования Волоколамского патерика, решить до конца нельзя из-за утраты авторской редакции произведения. Автограф Патерика входил в число 33 рукописей, которые имели непосредственное отношение к монастырю и остались в монастырском собрании после вывоза основной части рукописей в Москву в конце 50 — начале 60-х годов XIX в. В настоящее время его местонахождение неизвестно; скорее всего, он, как и другие рукописи, оставшиеся в монастыре, погиб в годы Великой Отечественной войны[689].
О содержании и структуре Патерика Досифея Топоркова можно судить по описанию рукописи Иосифо-Волоколамского музейного собрания (№ 17/664), сделанному П.М. Строевым в конце XIX в [690] В авторский список Патерика входили следующие тексты: л. 1 — предисловие о месте и времени основания Волока Ламского (без начала); л. 11 — Слово о житии Пафнутия Боровского; л, 61 — цикл повестей отца Пафнутия; л. 81 — Надгробное слово Иосифу Волоцкому; л. 162 — рассказ о Макарии Калязинском, записанный Иосифом со слов святого; л. 171 — разные повести, «приложенные писавшим сию книгу, им самим слышанные и виденные».
Таким образом, в составе Патерика изначально существовали легендарно-историческая и агиографическая части, причем последняя, в свою очередь, делилась на циклы, связанные с личностями Пафнутия Боровского и Иосифа Волоцкого, включая, кроме этого, обработанные Досифеем в духе патериковой традиции рассказы и предания, бытовавшие в монастырях иосифлянской ориентации. Композиция Патерика поражает своей продуманной стройностью, в ее основе лежит хронологический принцип изложения материала: от истории города Волок-на-Ламе — к истории Иосифо-Волоколамского монастыря, от жизнеописания учителя — к рассказу о подвижнической деятельности его учеников. Внутри циклов произведений о Пафнутии и Иосифе тоже существует удивительная гармония: от крупной биографической формы повествования составитель Патерика переходит к кратким рассказам, записанным со слов святых или их сподвижников и последователей.
Фрагменты Патерика Досифея Топоркова дошли до нас в двух сборниках Вассиана Кошки 60-х годов XVI в.
