В отличие от женского естественного очищения раз в лунный «месяц», солнечная девятерица дней являлась малым кругом обрядового очищения. Оно велось сверху вниз и, несомненно, начиналось с полости рта. Уста воспринимались «устьем» – выходом из глубин души и тела. Язык, источник речи, соединяли с сущностью человеческого «я» – язъ. Со священного слова, с молитв начинался девятый день, посвящённый светоносному небу, Сварогу. Тот, кто воздавал честь божеству, становился чист разумом и душой, ум и уста очищались молитвословиями.
Парные отверстия головы служили источником жизни и восприятия мира. Во второй день, скорее всего, происходило очищение дыхания и обоняния – «вдыхание неба» и благовоний, за ним следовали третий и четвёртый дни молчаливого созерцания небесных образов и размышлений, очищавших мысль. Пятый и шестой дни посвящались очищению слуха и сознания произнесением молитв, слушанием священных сказаний, беседами с наставниками. Для парных органов предпочтение правого левому объяснялось созерцанием восходящего солнца: одесную оказывался прибывающий небесный свет и тёплый юг, ошуюю – меркнущее небо и холодный север.
Седьмой день очищений являлся днём семени, посвящался зачатию новой жизни, семье и оберегам детей и детородных органов от «приражений». Наконец, завершающий осьмой день являлся днём очищения чрева, допускавшее полный отказ от пищи, если учесть смысловую близость слов постъ и поустъ «пуст». Пощение являлось обязательным перед богослужением девятого дня.
Особое значение числа девять, несомненно, сказывалось на отношении к женщине. Дева, или девая женщина, сохраняя девственность, подлежала девятидневному очищению и наравне с мужчинами могла участвовать в священнодействиях. Обрядовая «нечистота» женщин связывалась с повреждёнными «ключами девства» и длилась до старости, когда исчезала возможность деторождения и кормления грудью. Тогда в качестве старицы женщина вновь допускалась ко всем обрядам и становилась равночестной с мужчинами. Так же древние русы воспринимали людей с кровоточащими ранами и иными кровотечениями, а также неключимых – имеющих увечье хотя бы одного из «девяти ключей». Их отношение к обрядовым очищениям можно сравнить со строжайшими правилами ритуальной чистоты, существовавшими у индуистов и буддистов в обрядах яма-нияма, у древнеиранских жрецов «магу», у современных парсов-зороастрийцев, у иудеев. С течением времени девятидневные очистительные обряды перестали быть всеобщими и сохранились лишь у жречества, а для остальных превратились в добровольные святы – освящения и очищения перед важными празднествами. В христианскую эпоху святы вовсе потеряли очистительный смысл и вошли в православный календарь в виде весёлых праздничных святок, отмечавших солнцевороты.
<p>Символизм православного календаря</p>Важнейшие православные праздники были установлены византийскими богословами в IV–VI веках (стюл. ст.) и заняли три ключевые точки солнечного круга: весеннее равноденствие, зимний и летний солнцевороты. Празднование Рождества Христова, утверждённое во II веке, было перенесено с Богоявления 6 января, на 25 декабря. Год, начинавшийся с весеннего равноденствия, был приурочен к празднику Благовещения, что привело к смещению старого счёта на четыре дня. Отказ от солнечного коло в пользу юлианского календаря привёл к наложению неравных месяцев в 28, 30 и 31 день на сорокадневные сроки, к смещениям и несовпадениям древнерусских названий с новыми, заимствованными из латинского. Резче всего отделила церковный календарь от дохристианского лунно-солнечная пасхалия. При этом в юлианском годовом круге сохранились главные солнечные вехи. Срок в три месяца внутри каждой четверти года почти совпадал с десятью девятинами солнечного коло, что способствовало переходу от исчисления времени сороками и девятами к новому счёту.
