— Ты забываешься!
— А ты на конюшню меня отошли, пусть выпорют!
— Допросишься!
— Ах так?! — Лия скомкала платье, которое лежало на постели, и бросила к моим ногам. — Сама тогда одевайся!
Пулей вылетев из моей спальни, хлопнув дверью, девушка по пути рявкнула на охранников, которые, вероятно, замешкались, не успев уступить ей дорогу. А я осталась совершенно одна — с мыслями, рвущими душу в клочья…
Причесаться с грехом пополам я смогла и сама. А что, пучок — это строго и элегантно! Я отступила на шаг от зеркала и сощурила глаза. Если не присматриваться особо, сойдет! С трудом, но все же влезла в платье. Тяжелое, жесткое и неудобное. Надо зашнуровать корсаж и застегнуть сотни крючков спереди. Ладно, с крючками справлюсь.
Когда половина железных мерзавчиков осталась позади, пальцы покраснели и отказались сгибаться, словно посреди спальни стояла не принцесса, а старая бабка с распухшими суставами. Я посмотрела в зеркало и расхохоталась в голос. Какое уж там! Первая красавица королевства! Невеста Покорителя миров! Наследная принцесса рода Касик! Ага, как же! Сейчас девушка в отражении, что дула на пальцы, была похожа на лошадь, на которую водрузили хомут. Причем кривой и косой хомут! Теперь мне понятен смысл фразы «сидит, как на корове седло»!
Перестав хохотать, я с опаской покосилась на дверь. А ведь мои охранники точно в скором времени решат, что принцесса ополоумела! Запрут меня тогда в темной комнате под присмотром какой-нибудь Греты с ручищами со ствол старого дуба и все! Впрочем, тогда хоть с крючками сражаться не придется.
Спасение пришло, как всегда, откуда не ждали — в дверь постучали и после разрешения войти в комнату вплыла…
— Няня! — ахнула я. — Спасительница моя!
— На кого ты похожа?! — в свою очередь ахнула женщина. — Иди сюда, горюшко мое! — развернув меня спиной, она ловко зашнуровала корсаж, а потом в два счета справилась с крючками. — А на голове-то, на голове! — запричитала гостья, быстро выдергивая из пучка шпильки. — Что ж ты, как сирота-то? Служанка твоя куда запропастилась? Садись уже.
— Мы поссорились. — Я села на стул перед зеркалом и отвела глаза, чувствуя, как щеки заливает стыдливой краской.
— Это что же за служанка такая? — женщина начала сооружать высокую башню на моей голове. — Надерзила она тебе, что ль?
— Это я ее обидела. — Пришлось признаться — в том числе, и самой себе.
— Футы-нуты! — няня замерла с занесенной над башней диадемой. — Да ведь служанка-то она, а не ты! Эко, обиделась она! Что за королевишна такая, чтобы обидки-то корчить? — Мы скорее подруги.
— Извини, не понимаю я такого! — диадема воткнулась в прическу и, похоже, в голову тоже. — Распустила ты ее! Вот что я тебе скажу, милая! Встань-ка!
Я поднялась, искренне надеясь, что по лицу не текут струйки крови от украшения в волосах.
— Куколка-то ты моя! — женщина прослезилась, прижав руки к груди с умиленной улыбкой. — Красавица!
— Спасибо, нянечка! — я обняла ее и поцеловала в щеку.
— Да что ты, детка, мне в радость! — она, и вовсе расчувствовавшись, вытащила из кармана платок, вытерла слезы и высморкалась. — Ты хоть завтракала, крошка?
— Как раз собиралась. — Дипломатично ответила я.
— Так эта мерзавка, Лия твоя, тебя еще и голодом морит?! — всполошилась няня. — Я поговорю с королем Аконтом, клянусь Богиней, непременно поговорю! Сегодня же!
Если кто видел, как несется сквозь комнаты пушечное ядро, тот представляет, как выглядели мы с нянечкой, которая притащила меня в сад, по пути приказав накрыть стол и приготовить все, что любит принцесса. При ней присмирел даже Гаян.
— Может, останешься? — искоса глянув на сероглазого, спросила я в конце завтрака. — Порядок тут наведешь. Причем, будешь уже фрейлиной! Старшей!
— С радостью бы! — няня вздохнула и шмякнула на мою тарелку еще один кусок пирога. — Кушай, куколка! Осталась бы, но ведь ты замуж выходишь, за этого…
— Выхожу.
— Да как же это? — она неожиданно расплакалась. — Ведь о зверствах его все королевство гудит! Как же тебя, такую?.. Да ему, зверюге?! — няня заревела на весь сад.
— Ну что ты! — я подскочила к ней и обняла. — Деметрий не такой плохой, как говорят. Мы вчера обеты Богине-матери с ним принесли! Верно, Гаян? — в поисках поддержки мои глаза обратились к охраннику. Глядя на него, я замерла — он с такой болью во взгляде смотрел на меня, словно уже стоял перед моей могилой.
— Куколка моя! — взвыла пуще прежнего женщина.
— Все будет хорошо! — пришлось снова заняться ее истерикой. — Будешь так потчевать, жених вообще от меня откажется — побоится, что не прокормит такую прожорливую принцессу!
— Думаешь? — няня шмыгнула носом, глянув на меня мгновенно просохшими глазами. — Ох, детонька, тогда кушай давай! — она настойчиво подвинула ко мне тарелку.
— Кушаю! — я набила рот пирогом — все, что угодно, лишь бы она успокоилась!
