Миссионер и «блистательный иезуит» Маттео Риччи проник в хоромы высших сановников, одевался в халат мандарина, «уверовал» в конфуцианство, объявив его логическим завершением христианства (католического толка, разумеется), знакомил азиатцев с картографией, техническими и научными достижениями Запада и готовил сановников Империи к приезду из Европы «специалистов» по истории.
До появления в Китае М. Риччи, никаких династических хроник в Китае… не писали! Т.е. «скелета», по которому можно было «набросать» хотя бы в черновике историю Китая, не существовало. Она всё-таки была написана, но… прибывшими вслед за Риччи поколениями иезуитов, на что у них и ушли многие десятилетия.
К середине XVIII века трудившиеся в Китае группы западноевропейских католических миссионеров (иезуитов) перевели множество китайских династических хроник, которые к тому времени уже были написаны их предшественниками и которые послужили основой для создания истории Китая. Хроники Китая VI-VIII вв. и его тюркских окрестностей, т.е. интересующий нас период, переводили (а скорее всего, и писали!) французы Май и Гобиль.
Тоже в середине XVIII века другой француз, профессор Сорбонны Дегиль, на основе этих переводов, оперативно подготовил и издал во Франции многотомную «Историю хуннов, тюрок и монголов». Над историей Китая прочих периодов трудились другие иезуиты.
Ну, а почему они сидели в Китае целые десятилетия? Казалось бы, приехал, перевёл, заплатил библиотекарям и чиновникам и уехал восвояси. Но всё дело в том, что многие из западноевропейских переводчиков китайских династических хроник одновременно были и их… авторами.
Подноготная создания столь грандиозного «исторического сновидения», каковой является история Китая, в подробностях представлена в трудах по НХФ-Н.
А в 1807 г. на подготовленное иезуитами «поле» в Пекин из Санкт-Петербурга прибыл будущий основоположник российской синологии православный миссионер Никита Яковлевич Бичурин - о. Иакинф (в энциклопедических справочниках - «Иоакинф»). О. Иакинф исполнил ту же функцию подставного «историка», что и Н.М. Карамзин.
Он первый осчастливил Россию и переводами на русский язык подсунутых ему иезуитами «китайских» исторических хроник, и исследованиями на основе этих «хроник», в которых, «естественно», не было сказано ни о Руси Сибирской, ни о Руси Дальневосточной, зато и там, и там почему-то оказалось полно китайцев.
Однако именно Бичурина-Иакинфа, а конкретно главным образом его 3-томное «Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена» (СПб., 1851) вовсю компилировал и цитировал сонм «специалистов» по древней истории Сибири и Дальнего Востока. Академик А.П. Окладников был среди них далеко не первым. Героически, но безуспешно попытался подмести мусор за ними так и оставшийся не остепенённым Л.Н. Гумилёв.
Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда создалась;
Для них - закон и равноправность,
Для нас - насилье и обман,
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.
Ф.И. Тютчев
Правда не вышла бы из колодезя,
если бы сырость не испортила её зеркала.
В некрополе Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге посетитель может увидеть захоронение под очень скромным обелиском чёрного цвета, на котором выбито: «ИАКИНФ БИЧУРИН». Ниже - китайские иероглифы и даты 1777-1853. Но на могиле нет… православного креста. Это необычно для захоронения в России середины XIX века, да ещё православного иерарха, да ещё в Александро-Невской лавре! Перевод иероглифической надписи даёт какую-то «шифровку»: «Труженик ревностный и неудачник, свет он пролил на анналы истории».
