Родился он крупным и неулыбчивым ребёнком. Затем большим и неулыбчивым юношей поступил на историко-философский факультет Санкт-Петербургского университета, где его побаивались за разящее слово. Потом он бы призван на I Мировую. Серьёзно углубившись в историческую науку и журналистику, не успел разобраться в своей собственной гражданской позиции и «перетёк» к тому, кто был на определённый момент ближе к нему чисто географически: в Белую армию адмирала Колчака. Потом - эмиграция в Китай, где и жил до 1945 г.
Вот всё это и было «первым пришествием» - творческим рождением Всеволода Никаноровича, потому что, добившись разрешения на возвращение в СССР-Россию, он тем самым поставил жирную точку под китайским периодом своей писательской жизни: в СССР написанное им в эмиграции публиковать категорически отказались.
Социальный статус писателя в России всегда был высок. В стране Советов людей пера тоже сильно почитали, но при условии их верного служения коммунистическим по форме, но антирусским по содержанию «идеалам». Возвращающийся в СССР Всеволод Никанорович этот нюанс, видимо, не предусмотрел и не сразу воспринял, оказавшись в сообществе «людей новой социалистической формации». На мой вопрос, почему он до сих не опубликовал книгу о Китае, так как она была бы очень полезна, писатель ответил так:
«Такую книгу я написал. Она называется «Китай и его двадцать четвёртая революция». Я повёз её в Москву. Там на неё написали восемь хвалебных рецензий, но печатать не стали. Именно на эту книгу я сильно рассчитывал, когда возвращался из эмиграции… Думал, она будут моей первой, изданной на Родине. Пришлось на два года засесть за “Тайфун над Янцзы”»…
Вот и получилось, что 58-летнему Bс.H. Иванову, достаточно известному на Западе и на Востоке мыслителю, пришлось стать «начинающим писателем» и заново нарабатывать себе имя в литературе, с чем он блестяще справился, напряжённо работая до своей смерти в 1971 г. Этот период его жизни можно назвать «вторым пришествием».
Живыми свидетелями «третьего пришествия» Bс.H. Иванова станут читатели начала XXI века. Начнётся оно с выхода в свет его книги «МЫ на Западе и на Востоке». Впервые она была опубликована в Харбине в 1926 г. в издательстве «Бамбуковая роща». В ней Всеволод Никанорович предстаёт в пока незнакомой нам ипостаси: не как писатель-беллетрист, а как талантливейший публицист.
Большая по объёму и полноценная книга эта - одна из первых в русской литературе, написанных в жанре публицистики. Раньше жанр этот попросту не подразумевал больших развёрнутых полотен и существовал в коротких газетных формах. Поэтому со временем её начнут упоминать в университетах по курсу «История русской журналистики XX века». Без сомнения, будут опубликованы и многотомный «Исторический обзор литературы Китая», и прочие труды. Может быть, Всеволода Никаноровича назовут «дальневосточным Львом Толстым».
Сейчас Китай стремительно возвышается, и мы начинаем понимать смысл пророческих высказываний писателя: «Бойтесь трудолюбия китайцев!»; «Мир ничего не знает о Китае!» и др.
История создания книги «МЫ на Западе и на Востоке» связана с появлением в русской эмигрантской среде не нужной России и даже опасной для неё концепции, так называемого, «евразийства». Основоположник её - белоэмигрант Николай Сергеевич Трубецкой, изложивший свою «идею» в книгах: «Европа и человечество» (София. Роле.-Балт. Кн. Изд-во, 1921); «Вавилонская башня и смешение языков» («Евразийский временник» №3, Берлин. Евразийское кн. Изд-во, 1923); И.Р. (псевдоним Н.С. Трубецкого) «Наследие Чингисхана. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока» (Берлин, Евразийское кн. Изд-во, 1925).
Недальновидная российская интеллигенция, та самая, славшая поздравительные телеграммы японскому императору по случаю разгрома русского флота при Цусиме и изрядно потрёпанная революцией, и в эмиграции продолжала вредить России. Потому что евразийство, в общем-то, - бредовый аналог коммунистического Интернационала.
«Единение всего мира, - писали евразийцы в своей Декларации, - не в стандартизации, являющейся скрытой целью буржуазной западной культуры… а в действительном союзе разнородных и даже вовсе отличных друг от друга культур, на основе единства экономических интересов и общей воли к служению ближнему. Не в насильственной нивелировке под одну меру, а в творческом соборе трудящихся всех рас и национальностей они видят то истинное братство людей, к которому человечество призвано великими заветами своей истории»[179].
