Древняя Русь и Великий Туран полностью

Каждый день записывал китайские слова.

«Вот и поставил я себе за правило возвращаться всякий раз с прогулки по городу с запасом новых слов. И чтобы не ошибиться, я их толкование у всех встречных спрашивал. Так за четыре первых года и составился у меня словарь наиболее употребительных слов с русским переводом. А потом принялся я переводить с китайского языка по изъяснению своих учителей, записывал значение каждого встретившегося нового иероглифа и, таким образом, при упражнении в переводах купно и словари составлял»[98].

Это вкладывается в уста Бичурина автором книги. Насчёт наличия у о. Иоакинфа учителей в Китае - это важная проговорка, зафиксированная В.Н. Кривцовым. Значит, в своих переводах с китайского Бичурин следовал «по изъяснению своих учителей». Но ведь по возможной вольности перевода, иероглифических текстов китайскому языку нет равных в мире. Даже в слове, состоящем из одних согласных, как, например, в древнееврейском, не так много вариантов прочтения. А учителя, как известно, помогают не только с переводами… Кем же они были? Ответа нет.

Будучи официальным главой миссии РГПЦ в Пекине, о. Иакинф совершенно не занимался своими прямыми обязанностями. Подчинённые ему люди (попы рангом помельче) бездельничали, дрались на улицах, пьянствовали и развратничали в китайских притонах.

Сохранились докладные записки и на самого Бичурина-Иакинфа, из которых подвижник просматривается, как личность, умеющая приложиться не только к табачку. Дело дошло до того, что чиновники Поднебесной обратились с официальным письмом к губернатору Иркутска с требованием навести порядок в «русском квартале».

Согласитесь, читатель, так не бывает, чтобы руководитель очень серьёзной заграничной пропагандистско-просветительской миссии, на содержание которой государство и церковь тратили огромные деньги, в течение четырнадцати лет внаглую занимался лишь своим «хобби»! Значит, удовлетворение этого «хобби» и было главной задачей Никиты Бичурина, заранее оговорённой на очень высоком уровне!

О пассажире направлявшегося в Петербург дилижанса далее сообщается:

«Вслед за ним едут четырнадцать увесистых ящиков, набитых книгами на китайском и маньчжурском языках, которые он собрал в Пекине - пятьсот пудов, целая библиотека. Наверно, во всей России не сыщешь столько редких книг, касающихся до всех сторон Поднебесной империи. Сколько труда и осмотрительности потребовало от него это предприятие! Он ведь не покупал всё, что попадалось под руку, отбирал издания наиболее надёжные, которые высоко ценятся самими китайскими учёными. Да ещё полнёхонек ящик и собственных рукописей - словарей, переводов, набросков, заготовок. Материалов, собранных им в Китае, хватит, должно быть, на целую жизнь»[99].

500 пудов соответствуют 8 тоннам! При тогдашних способах доставки багажа на такие расстояния - это громадный вес. Но от В.Н. Кривцова не узнать, откуда у священника деньги на покупку дорогостоящих книг и дорожные расходы? Это не случайное умолчание: и два века назад, и сегодня хорошо сработавшаяся команда прохиндеев от исторической науки «лишнего» не скажут.

В начале XIX века стояла задача «накормить» Отечество «китайской» исторической литературой, и они её выполнили. Я полагаю, в деньгах у священника недостатка не было. Книги в магазинах он покупал лишь эпизодически - доставлялись они самими «отцами»-иезуитами непосредственно в православную миссию прямо из их «лабораторий», причём бесплатно и по хорошо продуманным «научным» спискам, составленным в соответствии с китайской «непрерывной письменной традицией». В.Н. Кривцов пишет:

«Благодаря непрерывной письменной традиции, продолжающейся уже три тысячелетия, в бесчисленных исторических памятниках китайских запечатлены события не только самой этой древнейшей империи, но и соседних, сопредельных народов…