Впереди идущий воин вдруг остановился, и от неожиданности лорд ткнулся ему лицом в мокрую от снега шкуру волка. Сдерживая дыхание он напряжённо вслушивался в тишину зимнего леса, но слышал только, как тихо подвывает ветер в верхушках елей, и где-то недалеко поскрипывает отжившая свой век, сухара.
– Братья, помните, что мы не знаем, в чьих руках тропа, и никак не ожидаем встретить здесь врага. – Где-то впереди прохрипел Норбер, и в предрассветной тиши стало слышно, как воины снаряжают луки, натягивая на них тетиву. – Держите оружие наготове, и прячьте его под плащами. Мы выходим на поляну, и скоро варвары нас увидят.
Сердце в груди часто забилось, и Парфтек завертел головой, сжимая под плащом рукоять меча. С недавних пор это его как-то успокаивало, и он верил, что с ним мало что может случиться, пока у него есть оружие. Что же он хотел увидеть? Где-то там, в темноте, слева и справа, на опушки леса подходили сотни «Железнобоких», и готовились для решающего удара. Вдруг они не успеют? Вдруг ударят позже, уже после того, как перманы ослеплённые жаждой крови пересекут поле, и всё-таки настигнут небольшой отряд смельчаков, дерзнувших бросить им вызов? Нет. Об этом не хотелось думать. Боярин Гердай успеет вовремя, и его удар будет страшен. Никто из варваров не сможет спастись.
Выходя в поле, лорд посмотрел в небо, на тускнеющие звёзды, и подумал, что это вполне может быть его последний рассвет в жизни. Он неплохо владел мечом, вспомнив в нескольких боях всё, чему когда-то научился в Храме Бессмертного Тэнгри ещё в детстве, но сейчас он явственно осознавал, что воинское счастье переменчиво, и судьба может столкнуть его с противником более грозным, чем он встречал до этого, и он, не успев парировать его удар, может пасть в сечи. Ему даже показалось, что в предрассветном сумраке, впереди, на темнеющих скалах он смог разглядеть варваров, уже натягивающих луки, и готовых пустить стрелы в цель. Захотелось до дрожи в руках перекинуть со спины в левую руку деревянный щит, и он еле совладал с собой, только глубже натянув на лицо капюшон плаща, будто это могло спасти его от смертельной стрелы.
Они шли друг за другом, след в след, с каждым шагом приближаясь к началу тропы, и Парфтек всё сильнее ощущал, как нарастает напряжение, как обострилось его восприятие всего происходящего, и ему почудилось, что он теперь сможет перехватить и стрелу на лету, и отразить любой удар, каким бы сильным он ни был.
